— Стой здесь, придурок. Я тебя вызову! — рявкнул Коновалов, открыл дверцу и вскочил на подножку.

Захлопнув за собой створку, Коновалов влетел в салон. Трое инкассаторов лежали на полу без движения. Он выхватил из-за пояса офицерский "вальтер" времен Второй мировой войны, взвел курок и произвел три выстрела.

Чайка вздрогнул. Он стоял слишком близко к двери и мог слышать знакомые каждому стрелку хлопки. Он глянул на газовый пистолет, который все еще держал в руках и убрал его в карман. Чайка не мог понять, зачем ему дали "газовик", если у Коновалова есть свой.

Ветров глянул в окно.

— Черт! Не вовремя.

Он увидел, как под знак проскочил голубой "Москвич-412" и на бешеной скорости промчался мимо. Кто сидел за рулем, он не заметил, но последние цифры и буквы номерного знака успел заметить "21 МОИ".

— Чего они мешкают? — спросил Сироткин.— Открывай задние створки.

Ветров передвинулся в конец салона.

Дверь "перевозки" открылась, и Коновалов чуть ли не втащил Чайку наверх. Когда тот очутился в полумраке "душегубки", он увидел трех человек с окровавленными черепами. Коновалов схватил Чайку за грудки и резко тряхнул его.

— Делай свою работу, гнида, не то сдохнешь!

Чайка превратился в робота. Он ничего уже не соображал, а лишь выполнял приказы.

Коновалов поднял груз с пола и подал неудачливому капитану.

— Пошли по конвейеру. Вперед.

Ветров получил в руки компактный тяжелый ящик. В глазах Максима появилась растерянность.

— Быстрее! — крикнул Сироткин.

Но когда увидел, что ему подают, сам опешил. Через минуту все пять ящиков стояли в салоне милицейской машины.

Коновалов подал "вальтер" Чайке.

— Выстрелить в меня сможешь?

Тот отрицательно покачал головой.

Коновалов достал из глубины салона свою куртку, снял перчатки, окровавленную рубашку и, запихнув в сумку, подал ее Чайке.

— Тресни меня по башке рукояткой — и сваливайте. Пистолет бросишь в сумку, а потом ее скинете в Яузу. Ну, засранец, действуй!

Эдик размахнулся и ударил по голове. Это у него получилось. Он уже успел возненавидеть этого человека.

Выпрыгнув из фургона на землю, он почувствовал, как сильные руки подхватили его и затащили в машину. УАЗ тут же сорвался с места.

У перекрестка Сироткин затормозил, сам выскочил из машины и убрал треногу со знаком с дороги. Забросив ее в салон, сел за руль и свернул на Астаховский мост. Ветров тем временем сдирал китель с Чайки. Тот напоминал амебу и ничего не понимал.

— Я остановлю у магазина! — почти кричал Сироткин. — Купи минералки и отмой этого трубача. Потом пешком прогуляетесь. У вас еще есть время.

— Что скажешь о наших миллионах? — хрипло спросил Ветров.

— Ничего. Подставили нас, Макс. Теперь поздно кулаками размахивать. Завтра на даче решим.

Машина свернула с бульварного кольца на улицу Обуха и остановилась. Чайка был уже переодет. Форму и черную сумку Коновалова запихнули в рюкзак. Ветров и Эдик вышли из машины и юркнули в подворотню. Машина тут же скрылась за углом.

Ветров не думал, что его напарник на деле окажется такой размазней в прямом и переносном смысле. Он оставил дрожавшего от страха приятеля в скверике детского сада, а сам побежал в магазин.

Ему удалось без очереди взять бутылку водки и пять бутылок нарзана. Четыре ушло на отмывку бывшего гаишника, одной запивали теплую водку. Несмотря на пекло, водка на них не подействовала. Правда, Чайка немного оклемался и встал на ноги, но дар речи к нему не вернулся.

До своей машины они возвращались пешком.