Нырнул в закуток у лифта, выждал несколько секунд. Показались, трое, бегут, торопятся. Меня не видят.

Я высадил длинную, на полмагазина, очередь от бедра, и бандиты попадали на лестницу. Двоих сразу наповал, последний дернулся, попытался выхватить из кобуры пистолет, но я навел точку прицела ему в голову и нажал на спуск. Гильза со звоном ударилась о стену, он дернулся и обмяк. Что ж, наверх.

Второй этаж. Здесь свежий воздух, окна-то нет, кровью и порохом пахнет не так сильно. Даже приятно. Но задерживаться нельзя, впереди ещё шестнадцать этажей. И все это по лестнице. Черт, кажется, если я выберусь из этого города, то буду несколько часов просто кататься на лифте вверх и вниз.

— Эй, уроды! — послышался сверху голос. — Какого хрена вам тут надо?

— Жени Калыма голову! — ответил я. — Давайте ее сюда, и свалим!

— А какие у вас к Калыму претензии?

Голос эхом отдается от стен, но сквозь него все равно слышны шаги. Спускаются, причем, немало. Занимают позиции, больше дуром переть не станут. Придется наверх прорываться с кровью. Ладно, посмотрим ещё, кто кого.

— А достал он всех своими художествами. Вот люди к нам в управу пришли, потребовали разобраться.

Наступила тишина. Ну да, я нагло соврал. Ну а как иначе? Пусть задумаются.

— Чего за дела? — послышался сверху голос. — В натуре менты что ли?

— А ты чего хотел? — ответил я. — Мы теперь в городе власть. Онорчука грохнули, солдатики разбегутся скоро, но мы и их перевешаем. Так что лучше сдавайтесь сразу. Обещаем не вешать.

— А что, расстреляете? — спросил другой голос.

— Как полковник решит! — ответил я.

В ответ я услышал хлопок гранатного запала. И могу честно сказать, что граната, которая взрывается в полете — это очень неприятная штука. Смертельно неприятная. Если она лежит на земле, то есть шанс укрыться, залечь. Когда она рвется в воздухе, то накрывает осколками гораздо большую площадь.

Я рванулся вперёд, забежал в квартиру, закрыл руками уши и открыл рот. Секунда, другая, на лестнице хлопнула, пол под ногами содрогнулся, с визгом во все стороны полетели осколки. Однако вылезать я не торопился, потому что за первой гранатой сразу может полететь вторая. Человек ведь как, только подумает, что опасность миновала, так сразу помочь своим товарищам, которых ранило. На это и расчёт. Не могли ж подумать бандиты, что штурмовать их логово идёт всего один человек, так?

Но нет, второй гранаты не было, сверху был слышен только громкий топот нескольких ног. Ага, добивать бегут, думают, что тут все залегли.

Бандитов оказалось четверо, ближе к моему этажу они остановились и дуром уже не перли. Шли грамотно прикрывая друг друга. Рассчитывали увидеть раненых трупы, и никого, естественно, не увидели. Оттого и замешкались.

Я стал стрелять, крест-накрест перечертил их двумя длинными очередями. Обернуться успел всего один, он же рванулся в сторону и избежал выстрелов. Вскинул помповый дробовик, нажал на спуск.

Я рванулся в сторону, а из помещения послышался выстрел, по громкости сравнимый со взрывом гранаты. Ну, это мне так показалось, потому что я был уже порядком оглушен.

Следом второй. Картечь влетела в дверной проем, изрешетив дверь туалета, которая по классике была сделана из жеваной бумаги. Ну, по крайней мере, так мы ее привыкли называть.

Если метрах на пятидесяти-ста бронежилет сдержал бы картечь, то вот так вот, в упор... Да меня просто порвет.

Я выбил один магазин другим прямо на пол, дёрнул затвор, поднырнув левой рукой под автомат, высунулся и тут же спрятался. Парень успел нажать на спуск в третий раз. Услышав звук передергивающегося цевья, высунулся и упокоил бандита одной очередью в грудь.

Стрелять научился, а менять позиции нет.