Собственно говоря, они для этих самых ручных пулеметов и предназначены.

Кстати, должно быть тяжело, а я не чувствую. Похоже, что мышцы эти все, что на мне наросли — не просто дутое мясо, а реально функциональны. Сильнее я стал. Понял это ещё когда решетку вентиляции отрывал, а уж теперь и подавно дошло.

Резко рванув вперёд, я нажал спусковой крючок. Затвор заходил туда-сюда, наружу полетели гильзы, труба глушителя раскраснелась. Первый из бандитов, попавшийся под свинцовый шквал, опрокинулся, так и не успев выстрелить. Второй попытался рвануться в сторону, но не успел, врезался в стену и сполз по ней. Третий вскинул автомат и выстрелил, пуля ударила меня в грудь, заставив качнуться, но я только зарычал от резкой боли и перевел огонь на него.

Я заметил, что на полу, у стены, усажен ещё один труп. Ага, вот что у них наверху произошло. Это, видимо, защитник Шила был. А оттащили его, чтобы не мешал ходить. Ну что ж, это хорошо.

Четвертый вдруг бросил оружие и побежал. Я рванулся наверх, высадил остатки патронов, сбросил барабан на пол, вставил ещё один магазин, уже нормальный.

Бросил взгляд на броник. Не пробит. Пули охотничьи, экспансивные, не берут, даже третий класс защитил. А кто там бежит?

Я рванулся наверх, перепрыгивая через две-три ступени преодолел пролет, поймал в прицел ногу беглеца и выстрелил. Пуля пробила его голень, он упал, в последний момент успев подставить руки, попытался встать, но колено подломилось, и он снова рухнул.

Я поднялся по лестнице, не спуская с него ствола.

— Не стреляй! — он поднял руку, будто пытаясь защититься. — Забирай все, что есть. Все ключи отдам, захоронку отдам с рыжьем, с камнями, только не стреляй!

Я замер. Прислушался. Вроде тихо. Что, неужели закончились? Всех убил?

А разговоров-то было. С другой стороны, как минимум одного они сами завалили. Я же видел труп.

А голос знаком. С ним же я базарил насчёт того, чтобы они Шило мне выдали. Ага, значит, это и есть Женя Калым.

А выглядит совсем не как бандитский атаман. Да как самый обычный мужик выглядит, здоровый в целом, чуть полный, туловище большое, руки тоже, а вот ноги худые. Это видно, особенно сейчас, когда штанину кровь пропитала. Пройдись по улице в людный день, на остановке постой — с десяток таких увидишь. Не выглядит он колоритным вором в законе или бригадиром из фильмов НТВ. Просто мужик.

В бронежилете в отличие от своих товарищей, но такое, инкассаторский, третий класс. Примерно, как мой, только расцветки другой. Зелёный, да с логотипом банка. Видимо, с инкассатора и сняли.

— Ты что ли Калым? — спросил я у него.

— Ну да, — ответил он. — Слышь, не убивай, а? Тебе же Шило нужен был, не мы. Мы-то чего тебе сделали?

— Караван «фабричных» ваши сегодня в промзоне разобрали? — спросил я.

Он осекся, замолчал, глаза забегали туда-сюда. На лице выражение боли. Ну так, неудивительно, голень прострелена, ещё и кровища хлещет. Вон, целая лужа натекла, уже в проем между пролетами стекать стала.

— Я вопрос задал, — надавил я на него.

— Ну наши, — ответил он, осознав безнадежность своего положения.

— И «санаторских» со «школьниками» вы взяли. Откуда про маршруты знаете? Только не надо мне чесать за то, что они одними и теми же маршрутами ходят. «Санаторские» вообще за все время в первый раз в город пошли.

— Да мы случайно на них наткну...

Я пнул бандита по больной ноге, и он тонко взвыл.

— Сууууука...

— Будешь дальше чесать — вторую ногу прострелю, — сказал я.