Диктор зачитал сводку, судя по которой, немцы разбили американские войска в пух и прах и чуть ли не отвоевали половину Голландии, но из вчерашней беседы со Скорцени Иван уже знал, что дела разворачиваются не столь блестяще. Кое-где армия уже вышла к Маасу, но на большее уже просто не хватало сил, к тому же установилась хорошая погода и американская авиация начала свирепые бомбардировки. А Бастонь немцы смогли взять только вчера. Если в целом, компанию можно было назвать успешной: американские войска уже потерпели сокрушительное поражение, счет пленным исчислялся десятками тысяч, но и немцы потеряли способность наступать дальше — о захвате Антверпена даже речи не могло идти.

— П-фе... — Вилли презрительно скривился. — Противно слушать этого болтуна.

— Это его работа, — пожал плечами Хайнц. — Народ надо успокаивать. Ну и куда запропастился чертов сапер?

Дверь скрипнула, в проеме показался Шмеллинг.

Выглядел сапер неважно: собранная хирургами из кусочков рука, оторванное ухо, выбитые зубы, словом, краше в гроб кладут, но на распухшей, измазанной йодом морде сияло довольное выражение.

— Ну? — прикрикнул Вилли. — Хватит корчить загадочные рожи.

Оберштурмфюрер Нойер отделался сравнительно легко — сломанная ключица и вывихнутый плечевой сустав, но рукожопые практиканты из местного университета заковали его в гипс, словно в панцирь.

— Хей, хей! — сапер выдернул из-за спины литровую бутыль с прозрачной жидкостью и вязку кровяной колбасы. — Видели?

— А-а-аааа! — палата взорвалась ликующем воплем. — Наш сапер всем саперам сапер!!!

— Как тебе это удается? — озадаченно прохрипел Хайнц. Ему осколок пробил горло и теперь он говорил, словно через трубу патефона.

— Я просто обаятельный... — Макс состроил скромную рожу. — Мне просто не могут отказать. Понимаете, дело в обаянии и обхождении! Женщины любят внимание!

— Эй... — Руди ткнул пальцем в Шмеллинга и пробулькал. — Што у тебя изо рта торщит? Никак волошы?

Диверс из «Бранденбурга» каким-то чудом остался невредимым, но не весь. Морда, по его словам, стала похожа на ослиную жопу, но глаз спасли.

— Что, какой волос? — забеспокоился сапер и начал остервенело оплевываться. — Не может быть!

— Да он просто отлизал фрау Адлер! — заржал Вилли. — Старшей медсестре!

— Га-гага! — палата взорвалась хохотом. — Точно! Признайся, сраный лизун!

Даже Адольф, похожий на мумию из-за бинтов задергался и захрипел.

Ваня тоже хохотнул. По какому-то счастливому случаю, он остался целым и невредимым, вообще, целым — без царапины. Но, врачи, все равно запроторили его в госпиталь с диагнозом нервное истощение.

Макс сильно смутился.

— Да нет, парни, вы все фрау Адлер видели, это же мужик в юбке, у нее даже грудь волосатая...

— Откуда ты знаешь? Гага-гагаааа...

— Ну... я просто... ну вас к черту, парни...

— Разливай! — отмахнул рукой Иван.

— Сейчас, сейчас... — захлопотал сапер. — Давайте кружки!

Доппелькорн с приятным журчанием пролился в кружки. Адольфу вставили воронку в трубку в рот.

— За командира! — Шмеллинг отмахнул рукой. — Это он вытащил наши задницы!

— Да!

— Он!

— Самый свирепый псих из всех психов!

— За командира!

Ваня хотел возразить, но смолчал. Черт побери, это было приятно. Даже несмотря на то, что он совершенно точно сознавал — вокруг него враги.

Сивуха обожгла пищевод, Ваня сипло втянул в себя воздух и скомандовал:

— Еще!

Но тут дверь распахнулась и в палату вступила монументальная дама — огромная, коренастая, с усиками на верней губе, похожая щекастой, красной мордой, на строевого фельдфебеля в юбке.