— Пошли пропустим по стаканчику, — предложил он. — Неохота, чтобы вся эта родня на нас пялилась.

«Он потеет так же, как Хартмут», — с отвращением подумала я.

Мы сидели в дешевой забегаловке, где стоял навязчивый запах жареной картошки. Юрген заказал пиво, я — минеральную воду. Он ел шницель с салатом, я же предпочла рулет из курицы с шампиньонами.

Юрген безостановочно лил пиво в глотку. Он снял пиджак и остался в пропахшей потом синтетической водолазке.

— Лучше сразу перейдем к делу — начал он, бросив пристальный взгляд на дверь. Однако никто из приглашенных на похороны сюда не забрел.

Я вопросительно посмотрела на Юргена.

— Легавые меня уже достали своими расспросами, хотя те выходные я мирно провел у своих в Мюнхене. У меня даже есть квитанция с заправки на автобане — туда заезжал в воскресенье вечером, — но от нее мало толку. Я не могу доказать, что уехал отсюда еще в пятницу вечером. В субботу в Мюнхене меня ни одна собака не видела, кроме жены. Дети еше слишком малы, они не в счет. Машина стояла в гараже. Погодка-то выдалась хорошая, но я, как последний идиот, всю субботу проторчал дома — надо было разобраться с домашней бухгалтерией.

Он вытащил из стоявшей на столе вазочки пластмассовый цветок и стал отрывать у него лепестки.

Только я собралась спросить, какое это имеет отношение к моей персоне, как начались упреки:

— Наверное, это ты несла фараонам весь этот бред насчет того, что Беата была влюблена в хахаля своей дочки, учителя. Да как тебе вообще пришло в голову распускать такие сплетни?

Я покраснела и заверила его, что это не сплетни и я ничего не распускала, а один-единственный раз сообщила полиции о своих подозрениях, при условии, что будет соблюдена строжайшая тайна.

Юрген заказал себе еще кружку пива.

— Полиция и тайна? Не смеши меня! В жизни не слышал такой чуши! Мы с Беатой не были романтической парочкой, но нам было хорошо вместе, и мы никогда ничего не скрывали друг от друга. Хотя тебе этого никогда не понять.

Интересно, что он имел в виду?

Я почувствовала себя оскорбленной и резко заметила, что не потерплю подобного тона. Мы с Беатой знали друг друга еще со школы, она была моей давней подругой.

— Да уж, подругой, — усмехнулся Юрген. — Про подруг сплетен не распускают. Тебе она вообще не доверяла, иначе рассказала бы то, о чем мне уже давно было известно.

— Ну и что же это? — спросила я. Сердце готово было выпрыгнуть из груди.

— Беата давно знала, что Вивиан встречается с учителем, она же не была дурой. Ясно, что дружок Вивиан отсюда, а не из Франкфурта, потому что она вдруг зачастила к матери в гости, брала машину Беаты и пропадала по полночи. Кроме того, этот тип, не помню его имени, с тех пор как познакомился с Вивиан, стал заявляться к ним слишком часто безо всякой причины, и каждый раз Вивиан оказывалась дома. Матери — любопытный народ! Конечно, Беата выглянула из окна, когда Вивиан как-то раз ушла из дома, не спросив разрешения взять машину. Оказалось, на углу улицы ее ждал учитель.

Я тяжело вздохнула:

— Ну хорошо, пусть она об этом знала, но почему нельзя допустить, что она сама была в него влюблена?

— Боже мой, как же ты туго соображаешь! Такие слюнтяи, как этот учитель, были не в ее вкусе, мы с ней частенько его обсуждали. А вот к его дружбе с Вивиан она относилась совершенно спокойно. «Большинство учителей — педофилы, а у Вивиан — эдипов комплекс, они идеально друг другу подходят» — это ее слова. Так ни одна женщина не скажет про мужика, в которого влюблена.

— Возможно, она говорила так только для отвода глаз, — возразила я, — чтобы ты ничего не заподозрил.