— Придется еще немного подождать, — сказала я. — Сейчас только одиннадцать, и на улице, а может, и на лестничной клетке полно народу.

Тут из гостиной прибежал Дискау и принялся внимательно обнюхивать наш «бельевой» тюк. Я снова закрыла его в спальне: почему-то мне было стыдно перед собакой.

Мы сели и начали совещаться.

— Каменоломни есть в Доссенгейме и Вейнгейме, — размышлял Витольд.

Я заподозрила, что он хочет найти идеальное решение этой задачи, руководствуясь исключительно спортивным честолюбием. Петь у костра, вырезать перочинным ножиком инициалы, заметать следы, играть в казаки-разбойники — все эти бойскаутские мечты жили в его сердце в ожидании своего часа. К тому же ему так нравилось играть роль старшего брата, который относится ко всем женщинам, словно к младшим сестрам, заботится о них, утешает, наставляет и пользуется их безграничным уважением. Он был идеальным сообщником. В остальном же его моральные установки были крайне непрочными, ему не хватало решительности. Там, где нужно было мгновенно принимать практические решения, я его превосходила.

— В двенадцать я подгоню сюда машину. Покажи мне, как подъехать к подвалу.

Я проводила Витольда вниз. Он осмотрел место и остался доволен:

— Мы положим тело на заднее сиденье, а не в багажник. Думаю, что ночью на дороге в Вейнгейм нас никто не остановит. На всякий случай прихвати какое-нибудь старое одеяло, чтобы прикрыть убитого. В твоей машине есть запасная канистра с бензином?

Конечно же, ее не оказалось. Кроме того, я вспомнила, что бензин был почти на нуле.

— Тогда бери мою машину, — настоял Витольд. — Будет весело, если мы застрянем на обратном пути только из-за того, что кончился бензин.

Я не люблю водить чужие машины, однако послушно кивнула в ответ. Витольд хотел мне помочь, и я не собиралась выкидывать фокусы. Время еле ползло. Тело, тщательно увязанное в пододеяльник, лежало в ванной за запертой дверью. Пес тихонько скулил. Свет был выключен во всей квартире, только в гостиной горела маленькая лампа. Я не собиралась открывать, если кто-то позвонит в дверь. Витольд продолжал дымить и нести околесицу.

Незадолго до полуночи он пошел за машиной. Я осталась одна и тут же почувствовала, как к горлу подступил страх. Вернувшись, Витольд первым делом выкурил еще одну сигарету. Затем он решительно произнес:

— Пошли!

Я выскользнула в прихожую. Все было тихо. Я махнула Витольду, и он взвалил тюк на плечи. Перед тем как выйти, я погасила свет в прихожей.

Витольд ступал медленно и тяжело: мешок был почти неподъемным. Два раза ему пришлось снять ношу со спины и передохнуть.

На лестничной клетке я заметила, что в квартире, где жила пожилая чета, зажегся свет. Мы застыли на месте. Они могли выглянуть в глазок — что, если нас заметят? Но все было тихо. Витольд стал спускаться дальше. Уже на ступеньках перед подвалом мы услышали, как хлопнула дверь подъезда, и снова замерли без движения.

Наконец мы были внизу. Я открыла дверь, ведущую из подвала на улицу, и увидела чужой автомобиль, припаркованный в тени. Витольд снял тюк со спины и дал мне ключи от машины. Я открыла дверь, он затащил огромный узел на заднее сиденье. Мы прикрыли его одеялом и перевели дух.

— Ты знаешь, где находится вейнгеймская каменоломня? — спросил Витольд. — Лучше всего тебе поехать вперед. Если заметишь что-нибудь, например, дорожную аварию, полицейский патруль или еще что-нибудь в этом роде, то подай мне предупредительный сигнал.

Я не знала, как проехать к каменоломне.

— Тогда эту машину поведешь ты. Это очень просто. — В голосе Витольда мне послышалось некоторое облегчение. Неужели он струсил? — Я отправлюсь вперед на своей машине, — заявил он, — а ты поедешь за мной, стараясь держаться на небольшом расстоянии.