Боже, боже, боже, он ощущался таким чертовски потрясающим внутри меня. Райски. Уютно. Идеально. Восхитительно. Словами не передать.

Да и к чему слова, если Себастиан был не из тех, кто обращал внимание на сказанное, он ценил поступки. Можно до посинения повторять, что любишь, но, если поведение говорит об обратном, это ничего не значит, ибо неправда. Это еще один урок, усвоенный мной благодаря Майклу. Но поскольку Себастиан был человеком немногословным, он не стал бы говорить чего то, чего на самом деле не имел в виду. Он был не из тех, кто сотрясал воздух впустую.

– Черт, Дрю, ты сводишь меня с ума, дикая бестия, – его голос разлился во мне глубоким рычащим гулом.

Я потерялась в нем, чувствовала его, думала о нем, что только помогало дразнить его сильнее, делая его безумнее. Но это только служило моим целям. Я хотела, чтобы он обезумел.

Я приподнялась на руках, опираясь на его грудь, качнулась бедрами вперед, почти вынимая его из себя, поднялась на коленях, чтобы его член вышел из меня.

– Свожу тебя с ума? Я? – Я наклонилась и прикусила его подбородок. – Себастиан, милый, да что ты знаешь о безумии?

То, что я делала, иначе чем тверком, было не назвать. Я подбрасывала задницу вверх и вниз жестко и быстро короткими лаконичными движениями, так что его член погружался и выходил из киски в порывистом ритме пулеметной очереди. Спустя каких то тридцать секунд он начал извиваться, спина прогнулась, и он начал дергать футболку, пытаясь освободиться, ворча и рыча как дикарь.

Я скакала на нем, пока он не оказался на самом краю оргазма, напряженный, выгнутый, упекающийся и рычащий.

– Черт, черт, Дрю, мне очень сильно нужно кончить, Дрю!

Я приподняла бедра так, что он выскочил из меня.

– Я еще к этому не готова, – сказала я и поцеловала его, чтобы смягчить жало потери моей киски.

– Бл*дь! Черт побери, Дрю. Мне кажется, ты уже достаточно отомстила. Хватит.

Я укусила его нижнюю губу так, что он зарычал от боли.

– Вообще то, я в этом не совсем уверена. Думаю, я могла бы подразнить тебя подольше. Еще... хм... час, или около того.

Его рев был нечеловеческим. Он потянул за скрученный хлопок футболки, мышцы вздулись, на руках проступили вены. Я услышала, как расходятся швы, еще один рык, рывок вверх и ткань поддалась, освобождая руки.

Он оказался на мне в мгновение ока.

Перевернувшись, он схватил меня за запястья и дернул к себе на грудь.

– Ну, все, писец тебе, – пророкотал он.

Я извернулась и наклонилась, чтобы поцеловать его в нос.

– Вот и славно, – выдохнула я.

– Ах, ты грязная маленькая проказница! – усмехнулся он. – Ты ведь специально меня доводила, да?

Я почувствовала, что меня поднимают, когда он захватил меня в капкан рук и водрузил к себе на колени.

– Возможно.

– Пытаешься свести меня с ума?

– Мне нравится, когда ты такой дикий, – сказала я, все еще находясь в его руках и чувствуя себя абсолютно уверенно и безопасно там, где была. – Плюс, мне не нравилось видеть тебя расстроенным.

Он прижался своими губами к моим в кратком нежном поцелуе, ощущавшемся, как безмолвная благодарность, а затем до боли прикусил мою губу так же, как я поступила с его.

– Я всегда дикий, Дрю.

– Хорошо, – прошептала я, – покладистость для слабаков. Плавали – знаем, все кончилось свадебным платьем. Спасибо не надо.

Его губы изогнулись в хищной улыбке, а потом он бросил меня на кровать лицом вниз, стал на колени позади, схватил меня за бедра и подтащил к себе. Я бросила взгляд через плечо и вздрогнула при виде его. Татуировки, покрывавшие его руки, плечи и грудь узорами и завихрениями чернил превращали кожу в холст, обволакивая бугристые мускулы яркими цветами и дерзкими рисунками.