Отдавать ему всю себя, ничего не получая взамен.

Позволить ему сгладить меня, вынуть из меня подлинную индивидуальность. Его друзья были скучными, его работа была скучной, его жизнь была скучной... он был скучным. Мне было скучно. Мне было скучно на моей работе, у меня не было друзей и Майкла, хотя я и любила его, или думала, что любила, теперь у меня на этот счет возникли сомнения, я начала понимать, что была глубоко несчастна. Майкл даже близко не удовлетворял меня в постели. Он любил заниматься сексом всегда в одной позе – миссионерской – пока не кончал, на этом все. Обычно он вспоминал, что стоило подготовить меня к оргазму прежде, чем начать, так что как любовник он кое чего стоил, но не было никакого разнообразия, никакой остринки или причуд. Просто... неинтересно. Не то чтобы плохо. Секс никогда не был плохим. В противном случае я бы не оставалась с ним так долго, но это было просто... неинтересно.

А я не любила, когда неинтересно.

Думаю, в этом была вся суть моих взаимоотношений с Майклом: он заставлял меня чувствовать себя нормальной. Я выросла среди копов, изучала боевые искусства с тех пор, как научилась ходить. Проводила на стрельбище столько же времени, сколько и в библиотеке, а в додзе столько же, сколько и в классе. Я могла продержаться в одиночку против троих людей с черным поясом за раз, могла выпустить обойму плотной группой в яблочко из девятимиллиметрового с двадцати пяти ярдов. В восемнадцать я прыгнула с парашютом с отцом, а в девятнадцать совершила свой первый сольный прыжок. Я могла метнуть нож и поразить цель. Была на «ты» с большинством полицейских Сиэтла.

Не нормально... совсем.

Майкл был нормальным. Даже его семья была «нормальной» разновидностью неблагополучной. И пребывание с ним в какой то степени заставляло меня соответствовать ярлыку «нормального человека».

Но то была не я.

Вот она я.

Окруженная кучей диких, доминирующих альфа мужчин, которые, казалось, приняли меня по номиналу и не имели привычки задавать вопросы. Мужчин, которых не пугало то, что я могу сойтись в рукопашной с морпехом и справиться, а наоборот впечатлило. В постели с большим, крепким, сильным, мощным, татуированным барменом со сбитыми в драке костяшками, золотым сердцем, если только ты докопаешься до него через угрюмое поведение, и огромным членом. Мужчиной, позволившим связать его и дразнить. Я не сомневалась, что он мог порвать эту хрупкую футболку на кусочки, если бы захотел, но продолжал позволять мне делать то, что я хотела, достаточно уверенный в себе, чтобы позволить мне идти своим путем и знать, что для него это будет хорошо.

Я не покинула этот крохотный кусочек Кетчикана, но даже так здесь я чувствовала себя как дома больше, чем в Сиэтле, где пожила всю жизнь. Горы вдалеке, постоянный клекот чаек и шум волн из доков – это напоминало мне Сиэтл в какой то степени, но была здесь какая то дикость, притягивающая меня.

Прямо как мужчина передо мной.

Он был твердый как камень, сочился предэякулятом и пульсировал в моих руках. Его глаза были затуманены желанием, его тугие мышцы напряглись от усилия оставаться неподвижным. Его член был мокрым от моей слюны, и я могла сказать, что он уже еле сдерживался. Ну и ну, а я ведь только начала. Я уже знала все, что он скажет. Знала, что он был близок к разрядке и сдерживался, и точно знала, когда нужно отступить, чтобы он не кончил прежде, чем я буду готова.

Он уже подарил мне один оргазм, и я планировала вытянуть из него еще несколько прежде, чем позволю ему кончить.

Себастиан зарычал и подбросил бедра, и я поняла, что затянула паузу, задумавшись и глядя на него.

– Дрю? Ты в порядке?

Я опустила кулак вдоль его члена.

– Более чем в порядке, – еще одно медленное движение, затем я наклонилась и слизнула предэякулят так, словно ела мороженое рожок. – Просто.