В первой половине XVIII века кроме Демидовых осознать всю важность закрепления на берегах Чусовой было просто некому. У Демидовых на Урале и конкурентами-то были только Строгановы. Но Строгановы осваивали Западный Урал, и у них под боком была полноводная Кама, уносившая их товары в Нижний Новгород, в Казань и Астрахань, в Москву и Петербург. А Демидовы, как крепостной стеной отгороженные от мира Уральским хребтом, искали в этой стене брешь, чтобы вырваться на торговый простор. Строгановы держались за Чусовую потому, что она была их родовым владением. Демидовы же напирали потому, что Чусовая для них была единственным шансом для самореализации. И по этой причине натиск Демидовых был куда отчаянней, агрессивней и сильнее всех прочих.

Берг-привилегия давала Демидовым (и не только им) возможность «вывернуться» без потерь. Надо только построить на Чусовой завод, а при заводе — пристань. Берг-привилегия позволяла строить заводы любому желающему и там, где захочется. А хотелось, естественно, на главной дороге — на Чусовой. И вот тогда за Чусовую началась настоящая «усобная война» между Демидовыми, Строгановыми, другими заводчиками и казной.

Впрочем, довольно долгий срок Демидовы «выкручивались» из положения как получалось, бессистемно. Свою продукцию поначалу они отправляли с Уткинской казённой пристани. Уткинская пристань была в совместном владении Демидовых и казны но в 1722 году Татищев отнял у Демидовых их «долю» пристани за что и поплатился должностью — Демидовы написали поклёп. Другую часть своей продукции Демидовы сплавляли малыми судами по Межевой Утке и Сулёму. По государственной квоте заводу отводились земли в радиусе 30 вёрст, но ни один демидовский завод не «дотягивался» до Чусовой.

В 1721 году на речке Шайтанке Демидовы построили лесопильную мельницу: перегородили речку плотиной, чтобы образовался пруд. На этом пруду и была оборудована первая, ещё маломощная пристань (ныне село Чусовое). В 1725 году Демидовы на устье Межевой Утки построили другую пристань. Но всё это были полумеры. Неизвестно, за какие взятки Демидовы исхитрились «втиснуть» эти пристани на Чусовую: права на них Демидовы по квоте уже не имели, а купить земли не могли — Строгановы не продавали. Видимо, свою роль сыграла дружба Никиты Демидова с Петром I. Но в 1725 году «почили в бозе» и Никита, и Пётр. Акинфий же Демидов, наследник, связей батюшки при дворе не имел. Ему нужен, нужен был завод на Чусовой!

Прорывом стал 1727 год. Акинфий не зря грозил плетьми своим рудознатцам. Пытливые мужики сыскали-таки рудные месторождения — и не одно, а несколько, и не только на Чусовой, но и на Сылве. Акинфий «объявил» их горному начальству, и тому не оставалось ничего иного, как разрешить строительство заводов. И в 1727 году Акинфий Демидов построил на Чусовой при лесопильной мельнице на речке Шайтанке завод Шайтанку (быстро ставшую Старой Шайтанкой). Обнаруженные месторождения позволили через два года (в 1729 году) неподалёку от Старой Шайтанки (в 27 км) построить второй чусовской завод — Утку (которая тоже быстро стала Старой или Демидовской Уткой). Согласно квоте, Демидовы «выкусили» у Строгановых кусок Чусовой длиной 90 км.

Резоны дядюшки уловил племянник — Василий Никитич Демидов. На другой речке Шайтанке (каждому Демидову — по Шайтанке!) в 1731 году он основал Васильево-Шайтанский завод (ныне город Первоуральск). Но семейного альянса не получилось: Демидовы всегда были каждый сам по себе. После свары с племянником (когда прозвучала знаменитая фраза Акинфия: «Моему карману брата нет!») в 1734 году неподалёку от Васильево-Шайтанского завода (в 20 км) Акинфий Демидов основал самый мощный завод на Чусовой — Ревдинский. И Ревда быстро встала во главе всех чусовских заводов. Регулируя сплав «железных караванов» сбросом воды из пруда, Ревда наложила руку на горло всем прочим заводчикам — да и казне тоже.