В начале XX века Илим был большим селом, в котором проживало около трёх тысяч жителей. Жители работали на механизированном лесопункте: по 9-километровой узкоколейке к Чусовой подвозились брёвна и спускались в реку на молевой сплав. В 1939 году случился пожар, после которого уцелело только три дома, но село отстроилось. В 60—70-х годах XX века Илим начал вымирать. Ныне на его месте покос. Сохранились лишь заброшенное кладбище на берегу Илима, еле различимые руины фундаментов на холме и заросшая кустами пристань. По территории бывшей деревни протекает маленькая речка Мулянка. За деревней поднимается гора Головашки (363 м), в толще которой ещё в XIX веке были обнаружены угленосные слои.

Как ни странно, все заводские посёлки (кроме Кына) сохранили заводские пруды, даже если самого завода уже нет, но ни одна пристань «в чистом виде» (за исключением Каменки) пруда не сберегла. Видимо, это связано с тем, что по прекращении сплава «железных караванов» жители пристанских селений остались не у дел. Государство, не мудрствуя лукаво, нашло им работёнку попроще: рубить лес. Его рубили по берегам притоков, на которых и были сооружены пруды. Чтобы сплавить брёвна в Чусовую, пришлось разрушить плотины. И теперь повсюду — в Трёке, в Илиме, в Сулёме, в Усть-Утке, в Кашке, в Рассольной — возвышаются только заросшие бурьяном насыпи порушенных плотин да поделены на покосы плоские котловины на месте былых прудов.

Но всё-таки полностью стереть память о пристанях не удаётся. В Сулёме часть села до сих пор называется «Пристань». На берегу Чусовой в Усть-Утке до сих пор лежат шипастые чугунные чушки лотов, к которым местные жители привязывают лодки. Но главным памятником всё же остаются сами селения — головная боль властей. Эти селения возникли у пристаней и до сих пор не хотят исчезать, хотя пристаней больше нет! А чем занять народ? Сплав «железных караванов» закончился давным-давно, барки не нужны. Молевой сплав запрещён, да и леспромхозы разорились. Сельское хозяйство на чусовских увалах нереально. И власти, махнув рукой, идут по пути наименьшего сопротивления: вместо того чтобы наладить какое-нибудь производство, привлечь инвестиции, власти откупаются от проблем селян мизерными пенсиями и пособиями. Живите как хотите, пейте, воруйте, топитесь в Чусовой, только не лезьте на глаза с вашими исконно трудовыми руками… Никому эти руки здесь не требуются.

Немногие сохранившиеся руины стоят как укор нашему времени. Сейчас десятка кирпичей не могут найти, чтобы сложить скамеечку при автобусной остановке, — а откуда же раньше-то всё находилось?..

В селе Чусовом, бывшем Старошайтанском заводе, до сих пор невежественного туриста (если, конечно, турист его найдёт) изумляет огромный канал, по которому барки спускали из пруда в Чусовую. Ширина канала около 15 м, длина — около 200 м. Плоское дно канала заросло лопухами, репейником, крапивой. Разумеется, местные жители используют канал как свалку: валяются здесь автопокрышки, какие-то ржавые бидоны, пластиковые бутылки. А из мусора и чертополоха отвесно поднимаются две ровные стены канала, сложенные из каменных блоков. Высота стен — 3–4 м. Одним концом канал упирается в откос плотины, другой конец разрушен чусовскими половодьями. Посередине канал перегораживает груда огромных брёвен — остатки упавшего шлюза. На устье канала громоздится покосившийся мост. По плотине проходит шоссе. Ради него и засыпали «прорез» из пруда в канал. А для водостока в стороне от бывшего «прореза», прямо в пруду построили шахту-водосброс. Вода с рёвом валится в шахту и пенным потоком вылетает из тоннеля в подножии плотины. Так речка Шайтанка прорывается к Чусовой. Сейчас она бежит по дну широкого лога, где когда-то были оборудованы гавани старинной пристани.