|
Ей некогда тешить своей лебединой статью барышень на прибрежных бульварах. Каждый миг рискуя своей деревянной жизнью, она несёт железо для брони империи. Только в этом и заключается её предназначение. Никто не восхищается изяществом линий современного подводного атомного крейсера. Но никто не сможет отказать этому кораблю в каком-то почти мистическом, нечеловеческом величии. Мессидж его не изысканность обводов, а ядерная мощь державы. И красота барки не в гармонии черт, а в том незримом жертвенном огне, который, пронесённый сквозь переборы Чусовой, вырвется на врага пламенем из пушечных жерл.
Сколько бы юбилеев морского флота мы ни праздновали, надо признать: Россия в первую очередь была и остаётся речной страной. Для гигантских, никак не освоенных просторов России реки были главными дорогами, границами и ориентирами. В XVIII веке Россия имела огромный опыт речного судоходства и огромный речной грузовой флот. Вот, например, как описывает навигацию на Волге писатель П. И. Мельников-Печерский (кстати, он учился в Пермской семинарии — там же, где и Мамин-Сибиряк, и Бажов) в романе «На горах»: «На широких, белых, как снег, парусах и топселях одни за другими вылетают длинные расшивы с высокими носами, с узкими кормами, с бортами, огороженными низкими перильцами; вдогонку за ними бегут большие, грузные, но лёгкие на ходу гусянки с небольшой оснасткой и низкими, открытыми бортами; дальше черепашьим шагом плетутся нагруженные пермской солью уёмистые неуклюжие ладьи, бархоты, шитики и проконопаченные мочалом межеумки, вдали сверкают белизной ветлужские сплавные беляны, чернеют густо осмолённые кладнушки…» А ведь были ещё дощаники, струги, тихвинки, оселки, паузки, сурянки, подчалки, нолики, коренные и многие другие типы сплавных судов. Хотя в Зауралье и нет реки, равнозначной Волге, «лодейное дело» здесь знали не хуже. Например, уже в 1640 году в одном только Верхотурском уезде было построено 2 коча (больших речных судна), 103 дощаника и 7 лодок. Своими мастерами-лодейщиками особенно было известно плотбище в деревне Меркушиной под Верхотурьем. На конструкцию барок не могла не оказать влияние конструкция судов, предназначенных для перевозки соли от соляных промыслов Строгановых. Тем более что строгановские промыслы имелись и на Чусовой — в Чусовских Городках. Соляные суда от устья Чусовой шли тем же маршрутом, что и «железные караваны». В сборнике «Усолье: мозаика времён» (2004) читаем: «Транспортировалась соль в специальных баржах — лодьях. Лодьи строили нескольких видов: межеумки, бархоты, камские шитики, снастные суда или расшивы. В зависимости от размеров они имели грузоподъёмность: до 35 саженей (73,5 м) — 80 000 пудов; до 26 саженей (54,6 м) — 45 000 пудов; камские шитики вмещали до 20 000 пудов, а расшивы до 1200 пудов — их, как правило, применяли для перегрузки соли с одного судна на другое, если те застревали на мелях, и для возврата в промыслы съёмных принадлежностей с каравана». На Чусовой в основном использовалось четыре типа сплавного судна: барка, полубарок, коломенка и гибежная лодка. Всех их, упрощая, называли просто «барки», потому что собственно барка была наиболее удобным и распространённым судном. Хотя, как писал Мамин-Сибиряк в очерке «В камнях», «настоящие большие барки ходят по Чусовой только раз в году, весной». Часто чусовские барки называют «коломенками», путая с настоящими коломенками — большими баржами, которые строили в городе Коломна (на Москве-реке в 5 км от её устья) для сплава товаров по широким рекам Оке и Волге. Чусовские барки народ называл коломенками не потому, что они были такими же, как коломенки из Коломны, а потому, что строились из «коломенных» брёвен — бревен столетних сосен. Строились барки особыми мастерами — лодейщиками — на плотбищах пристаней по единой унифицированной схеме, отшлифованной десятками лет опыта. |
