|
Элен по-прежнему не сомневалась, что в конце концов для Кирстен все обернется хорошо, а поэтому считала свою жалость к ней неуместной, ибо у нее и без того хватало проблем. Местная пресса охотилась за Элен, настойчиво добиваясь интервью и желая узнать, как она чувствует себя в роли жрицы языческого храма. Ведь всем было известно, что ее мать была связана с отправлением культовых обрядов. Журналистам из отдела рекламы пока удавалось сдерживать напор репортеров, но Лоренс полагал, что Элен все же следует сделать небольшое заявление для печати. Он предложил ей встретиться с ним днем и обсудить этот вопрос. Но тогда Элен пришлось бы отложить свидание с Кемпбелом, прилетевшим сюда прошлой ночью и остановившимся в отеле на Бурбон-стрит. Она не собиралась сообщать о его приезде Лоренсу, потому что Дэрмот мог бы и сам это сделать. Но как ей удастся промолчать об этом, когда она встретится с Лоренсом? Вообще-то ей было бы трудно долго скрывать это, поскольку из-за появления Кемпбела она оказывалась в цейтноте.
Кирстен и Лоренс стояли на лестничной площадке, опершись на балюстраду, и тихо разговаривали. — Ты уверена, что тебе здесь необходимо присутствовать? — спросил Лоренс. — Похоже, ты слишком устала. — Я чувствую себя хорошо, и этот вопрос ты задаешь уже в четвертый раз. У меня было легкое пищевое отравление — только и всего. А теперь я хочу поговорить о дополнительных репетициях, которых потребовал хореограф. Я знаю, мы не можем позволить себе простаивать, но не можем и отказать ему. Значит, нужно задержать всех актеров по крайней мере еще на день. — Мне казалось, что речь шла о двух днях? — заметил Лоренс. — Так и предполагалось. Но я уговорила хореографа уложиться в один день. Но времени едва хватит, Лоренс. — Ты уже назначила день? — Сейчас производственники колдуют над графиком работ. Лоренс кивнул. — О'кей. Посмотрим, что они предложат. Кстати, я только что разрешил местным репортерам прийти сюда и взять несколько интервью. Они хотят интервьюировать тебя, Анну и Жан-Поля. — По поводу них у меня нет возражений, но меня пусть оставят в покое. Лоренс улыбнулся. — Я не сомневался, что ты так скажешь. — Откуда бы тебе это знать? — Похоже, — сказал он, прищурив глаза, — я о тебе очень многое знаю, Кирстен Мередит. — Если это правда, Лоренс Макалистер, то почему ты не догадываешься, что мне хотелось бы влепить тебе хорошую пощечину? Уж очень наглая у тебя физиономия! — И это я знаю, — засмеялся он. — Но ты не сделаешь этого при съемочной группе. — Ты так думаешь? Он кивнул. — Значит, ты и впрямь хорошо меня знаешь, — сказала она и, наступив ему каблучком на большой палец, пошла прочь. Возможно, тем бы дело и кончилось, если бы некоторое время спустя не появился Лоренс с забинтованной ногой. Увидев, как он, хромая, входит в комнату, Кирстен изумленно уставилась на него, но Анна, которая играла любовную сцену с Жан-Полем, немедленно вскочила с постели, закуталась в тончайшую простыню, подошла и опустилась на колени перед Лоренсом. Она гладила бинт, изображая полную преданность и повиновение своему божеству. За ней наблюдала вся съемочная группа, несколько смущенная столь откровенным проявлением интимности. Некоторые засмеялись и отвернулись, но Кирстен была взбешена. Мало того, что она не могла обуздать свое воображение, теперь ей пришлось увидеть собственными глазами, как ведут себя эти двое. Когда Лоренс нагнулся, чтобы помочь Анне подняться, а она обняла его за шею, Кирстен испытала такой приступ ревности, что если бы не Джейк, включивший устрашающе-яркий сиреневый свет, ей едва ли удалось бы овладеть собой. Кирстен услышала, как Анна прошептала Лоренсу: — Ты останешься здесь до конца сцены? Лоренс посмотрел Анне в глаза. |
