Уже более недели назад отсняли главную любовную сцену Анны и Жан-Поля, но Кирстен и сейчас видела, как полуобнаженная Анна прижимается к Лоренсу, и сердце у нее сжималось от боли. Нет, нельзя думать об этом, ей нужна свежая голова для предстоящей работы, да и Элен понадобится ее поддержка. Беда в том, что Элен как будто не хочет, чтобы ее поддерживали, она отдалилась от Кирстен, озадачив и расстроив ее своим поведением. Кирстен пыталась поговорить с ней, но та уходила от разговора.

Сегодня ей удалось добиться какого-то прогресса хотя бы в отношениях с Руби, думала Кирстен, снова перебирая в памяти ее признания. Неужели она — мать Лоренса? Кирстен все еще не знала, верить ли этому, ведь Руби способна сочинить любую историю. Однако сама Руби, по-видимому, верила в это, и в общем-то вела себя с Лоренсом именно как мать. Кирстен подумала, не спросить ли об этом у Лоренса, но отказалась от этого, поскольку в последнее время избегала обсуждать с ним личные темы.

Она направилась к конторке администратора, напевая себе под нос мелодию Фэтс Домино под названием «Прогулка по Новому Орлеану», которая доносилась из бара, как вдруг оттуда донесся знакомый смех. Незачем спрашивать администратора, где Элен. Кирстен узнала бы этот смех где угодно. Повернувшись, она вошла в полутемный бар, утопающий в табачном дыму. В баре сидели местные, несколько служащих гостиницы, но Элен не было видно. Только пройдя подальше, она заметила ее: Элен сидела за столиком возле оранжереи.

Кирстен, улыбаясь, направилась к ней и вдруг застыла на месте, увидев, с кем сидит Элен. Она не поверила своим глазам и подумала, что это ей померещилось. Рядом с Элен были Лоренс, Анна и Дэрмот Кемпбел. Все четверо вели себя весьма непринужденно и были так поглощены беседой, что даже не заметили Кирстен.

Смеясь, Элен наклонилась и раскрыла сумочку. В этот момент Лоренс поднял глаза. Едва он увидел Кирстен, улыбка исчезла с его губ. Он сразу заметил, что ее взгляд устремлен на Кемпбела, развалившегося на стуле. В одной руке он держал бокал, другой — толстую сигару. На его сытой физиономии играла наглая улыбка. Лоренс быстро взглянул на Кирстен, но не успел произнести ни слова: она повернулась и вышла из бара.

У нее путались мысли. Страх, обида и горечь от предательства овладели ею. Кирстен хотелось убежать, закрыть глаза, закричать, забыть о том, что она видела сейчас собственными глазами. Поднимаясь в лифте, она прислонилась к стенке, чтобы не упасть. Боже, только бы у меня не начался приступ, взмолилась она. Сделай так, чтобы это не случилось. Она посмотрела на себя в зеркало и заставила себя успокоиться. Кирстен не знала оправдания тому, что видела в баре, и не хотела объяснений. Ей надо держать себя в руках, помнить о том, как много людей зависит сейчас от нее. Она должна закончить начатое. Она не имеет права бросить все. Она заставит себя не вспоминать о том, что видела, не будет думать о том, что за этим кроется. Что она может сделать, если Элен не порвала с Кемпбелом, если Лоренс поощряет их отношения, а сам афиширует свою интрижку с Анной?

Она уже сунула ключ в замочную скважину, когда услышала, как ее окликнул Джейк.

— Я тебя повсюду ищу, — сказал он. — Разве ты не получила мою записку?

— Привет, — бодро ответила Кирстен, обернувшись к нему. — Я не получала никакой записки. Надеюсь, ничего не случилось?

Он рассмеялся.

— Ничего не случилось, я просто хотел спросить, не пойдешь ли ты в джаз-клуб.

— Почему бы и нет? Зайди ко мне и подожди, пока я приведу себя в порядок.