— Поразительно, на что способны люди, когда у них хорошо работает голова, — улыбнулась Элен. — Мне очень приятно, наконец, встретиться с тобой, ведь общаясь по телефону, не получаешь такого удовольствия.

— Да, — вздохнула Кирстен. — Мне тебя очень не хватало.

— Мне тоже. Ты выглядишь великолепно. Любовь творит чудеса.

Кирстен рассмеялась.

— Иногда мне кажется, что я просто взорвусь от счастья, — сказала она. — Я все время щиплю Лоренса, желая убедиться, что он на самом деле рядом, а не привиделся мне во сне.

— Помнишь, как ты говорила, что прежде всего — карьера, и клялась, что больше никому не позволишь прикоснуться к тебе? — напомнила Элен.

Кирстен усмехнулась.

— Ох, уж эти твердые решения! Хотя временами они необходимы для самосохранения. Но мы с тобой знаем, что никакая карьера никогда не заменит любви.

— Неплохо иметь и то, и другое, как по-твоему? Скажи, как ты относишься к возвращению в Новый Орлеан после того, что случилось?

— Не знаю, — ответила Кирстен, задумчиво обводя взглядом бар. — То, что мы с Лоренсом снова вместе, многое меняет, но возвращаться туда мне не очень приятно. Я знаю, горевать о том, что Анна умерла, бесполезно, но мне страшно подумать, как быстро и просто нашли ей замену.

— Только в фильме, — поправила ее Элен. — Ты должна именно так к этому относиться. Ведь фильм — не настоящая жизнь, а в жизни она не забыта.

— Нет, конечно, нет, — согласилась Кирстен, подливая вино в бокалы, — но иногда становится грустно.

— Лоренс когда-нибудь говорит о ней?

— Нет. Да и что теперь говорить?

— Наверное, нечего, кроме того, что все мы сожалеем о случившемся. Конечно, если бы этого не произошло, Лоренсу было бы труднее вернуться к тебе, но в конце концов это все равно произошло бы, это ни для кого не секрет.

— Мне бы твою уверенность, — улыбнулась Кирстен. — И все же нет смысла горевать о прошлом. Мне будет о чем подумать в течение ближайших недель. Я рада, что мы сразу приступим к съемкам в доме на плантации, хотя из-за этого нам придется начать все заново. А теперь скажи, как у тебя дела с Дэрмотом?

Элен глубоко вздохнула и уставилась в свой бокал.

— Даже не знаю, — ответила она. — Мы по-прежнему встречаемся, но я не уверена, смогу ли решиться связать с ним жизнь. И хотела бы, но что-то меня останавливает.

— Возможно, то, что ты не любишь его? — предположила Кирстен.

— Не исключено. Но любовь может прийти потом. Мне придется рискнуть, если я хочу иметь детей, ведь время бежит, а у меня мало надежды встретить кого-то подходящего, пока я еще способна рожать — хотя, может, уже не способна?

— Тебе так важно иметь детей? — тихо спросила Кирстен.

Элен кивнула.

— Поскольку я не вполне уверена, что смогу рожать, теперь я хочу детей больше всего на свете. — Она улыбнулась. — Так уж устроен человек, ему всегда хочется недоступного.

— Но ведь ты пока не знаешь, можешь ли рожать? Вы предохраняетесь?

— Нет.

— Дэрмот знает об этом?

— Да, он безумно рад этому.

— Ты, видимо, не уверена, что хочешь от него детей?

— Иногда хочу от него, иногда нет. Честно говоря, по-моему, он мог бы стать хорошим отцом. Конечно, он немного чокнутый, нередко так запутывается, что уже не способен правильно оценить ситуацию, но если он в себе разберется… Не помню, говорила ли я тебе, что посоветовала ему обратиться к психоаналитику?

— Ну и каков результат?

— Все хорошо.