Когда все еще не протрезвевшая Руби отбыла, Кемпбел подошел к бару с напитками.

— Не трогай! — завопил Лоренс.

Кемпбел подчинился.

Прошло несколько минут, в течение которых Лоренс пытался взять себя в руки. Кемпбел заметил, что он выглядит очень усталым, на грани нервного истощения, сильно похудел за последние несколько недель, лицо осунулось, морщины вокруг глаз обозначились резче. Кемпбел понял: Лоренс близок к тому, чтобы признать свое поражение и плюнуть на фильм. Кемпбел не мог этого допустить. Не только из-за Лоренса, но и из-за себя самого. Кемпбел сказал Элен правду: этот фильм мог стать для него началом новой жизни. Тогда он пошлет Диллис Фишер ко всем чертям, прежде чем она выставит его. Писать о Кирстен было уже незачем, публике наскучила эта тема. А в игре, которую затеяла Диллис, чтобы перекрыть кислород Кирстен и помешать ей делать карьеру, Кемпбел не участвовал. Значит, Диллис Фишер больше не нуждается в его услугах, поэтому он и уцепился за новую возможность, надеясь устоять на ногах и не оказаться снова в помойке.

Вообще-то Кемпбела даже вдохновила идея участвовать в создании солидного фильма, он так загорелся, что провел около двух недель с Руби, пытаясь вникнуть в ее рукопись. Он проявил подлинную преданность делу, ибо провести две недели в обществе Руби Коллинз все равно, что отбывать пожизненное заключение, а может, и готовиться к смертной казни, поскольку шансы выжить были весьма невелики. Она являлась к нему в пьяном виде, и это не только смущало его, но и угрожало жизни. О еженощном кувыркании с ней в постели Кемпбел не мог вспоминать без содрогания. Но если траханье с Руби откроет перед ним возможность работать над фильмом, он, будьте уверены, станет ее трахать. Хотя Лоренс постоянно грызется с Руби, она имеет на него большое влияние. Видя ее трезвой, Кемпбел понимал, почему Руби отдавалась работе с такой страстью, что у Кемпбела кружилась голова, и проявляла такой талант, что он замирал в благоговейном трепете. Периодически ее приходилось одергивать и возвращать на землю, если ее заносило слишком круто, и Лоренс решил, что этим займется теперь новый режиссер-постановщик.

— Вилли внес несколько довольно дельных предложений, — заметил Кемпбел.

— Ну и?..

— Ну и все было бы хорошо, по-моему, но Руби, очевидно, думала иначе.

— Почему, черт побери, она на него набросилась? — спросил Лоренс, красивое лицо которого снова исказилось гневом.

— Потому что Вилли не согласился с какой-то твоей идеей.

— Ну и что? Он, черт возьми, имеет на это право. На то он и режиссер-постановщик! Что происходит с этой женщиной?

— Она считает, что всем нам следует относиться к тебе бережно, — вздохнул Кемпбел.

— Я что — инвалид? — вскипел Лоренс, вскочив с кресла. — Уж лучше бы она спорила со мной, по крайней мере, так нам удавалось немного продвинуться с работой. — В отчаянии он стукнул кулаком по столу. — Пропади все пропадом! — простонал он. — Не знаю, зачем я взялся за этот проклятый фильм!

— Это хороший фильм, — возразил Кемпбел. — Вернее, получится хороший фильм…

— Не говори чепухи, Дэрмот. Мало мне головной боли с Руби, так теперь еще ты? А кто выдумал этот бред, что ты присоединишься к работе? Ведь у тебя нет никакого опыта!

— Если ты выслушаешь меня, то, возможно… — начал Кемпбел.

— Я не хочу ничего слушать.

— Лоренс, ради Бога, что ты намерен сделать? Бросить все из-за жалости к себе?

Лоренс взглянул на него и в глазах его вспыхнул гнев.

— Ты ошибаешься, Дэрмот, — сказал он с угрозой. — Хочешь работать над этим фильмом — тогда перестань вмешиваться в мою личную жизнь.