— Прочитала. Почему бы тебе не взяться за роль Мари Лаво? Только не говори, что ты не делаешь этого из лояльности ко мне.

— Хотела бы я, чтобы это было так. Но нет, меня останавливает Лоренс.

— Лоренс? Значит, ты говорила с ним? — Лицо Кирстен вытянулось.

Элен покачала головой.

— Мне кажется, никто уже давно не говорил с ним. Конечно, кроме Джейн. Он хочет одного — быть все время с Томом, а до другого ему и дела нет.

— Понятно, — у Кирстен защемило сердце. Ей было горько, что Лоренс так сильно переживает разрыв с Пиппой. Она бросила рукопись на кровать и, усевшись за туалетный столик, взяла баночку с кремом.

— Что ты об этом думаешь? — спросила Элен, наблюдая, как Кирстен круговыми движениями наносит крем на лицо.

Кирстен пожала плечами.

— Неплохо, — ответила она. — Будь материал моим, я взглянула бы на него иначе, но, думаю, Лоренс знает, что делает.

— Если бы! Да он ничего не делает! — воскликнула Элен. — По слухам, он берет то ли помощника режиссера, то ли второго режиссера или кого-то в этом роде.

— Ему нужен режиссер-постановщик.

— У него уже есть. Вилли Хендерсон. Только у них дело не ладится. — Она помолчала. — Чтобы завершить работу над этим сценарием, нужен твой талант.

Кирстен медленно обернулась и посмотрела Элен в лицо.

— Я должна вернуть тебе рукопись, Элен, — сказала она, покачав головой. — Ты чуть было не обвела меня вокруг пальца.

— Да о чем ты говоришь?

— Я тебя насквозь вижу, — рассмеялась Кирстен. — Ты оставила рукопись, рассчитывая, что я найду ее и прочитаю, не так ли? Тебе хочется, чтобы я подключилась к работе над фильмом и дала тебе роль Мари Лаво.

— Конечно, хочется, я этого и не отрицаю. Но согласись, для тебя это тоже шанс. Могу поклясться, что Лоренс — один из немногих в этом городе, кто не зависит от Диллис Фишер. К тому же он уже получил под фильм большую часть денег стараниями режиссера-постановщика, а значит, с этой стороны она тоже не сможет его прижать. Так почему бы тебе не позвонить ему?

— Что? Ты с ума сошла! — закричала Кирстен, изумленная предложением Элен.

— Не вижу в этом ничего страшного. Что ты теряешь?

— Что я теряю? Элен, я ушам своим не верю. Что на тебя нашло?

— Позвони и для начала вырази ему соболезнование по поводу ухода Пиппы, — ничуть не смутившись ответила Элен.

— Зачем, черт возьми, мне это делать?

— Затем, чтобы заключить с ним мир.

— Ты выпила?

— Что-о?

— Ладно, извини. Но только это и могло бы объяснить такую идиотскую идею.

— Это блестящая идея, и ты это знаешь. Ты отдала бы все, чтобы работать над этим фильмом — да и кто бы отказался от этого? Я предлагаю тебе отличный шанс.

— Боже, да неужели ты это всерьез? — пробормотала Кирстен, чувствуя тошноту.

— Конечно. Ему нужен второй режиссер, а тебе — работа. Ты все еще любишь его и я могу поклясться, что он тоже любит тебя.

— Элен! Побойся Бога! Речь идет не о чувствах, и не убеждай меня в том, что он ко мне что-то чувствует. Мы с тобой знаем…

— Мы ничего не знаем! Ни ты, ни я. Так почему бы тебе не выяснить? Теперь этому никто не мешает…

— Да ты понимаешь, как действует на меня этот разговор? — воскликнула Кирстен. Ее щеки пылали от гнева. — Прекрати сию же минуту!

— Почему? Понимаю, ты боишься. На твоем месте я бы тоже боялась.