– Помню, помню я твоего сокола.

– Можно надеяться, что он все еще у тебя?

– Само собой.

– Так он у тебя?

Такого Тор не ожидал. Неужели повезло?

– Ты меня не понял. Можешь не надеяться. Извини, Гинт.

– Значит, ты его продал. Пожалуйста, расскажи мне все.

В глазах парня была настоящая боль. Похоже, птица ему и впрямь дорога.

– Расскажу, расскажу. Только скажи, чем этот ястреб тебе так слюбился?

– Сокол, Квист. Мы вместе уже много лет. Это не простой сокол. Я сам натаскивал эту птицу. И ни за что его не брошу.

– Понятно… – по правде говоря, Квист толком ничего не понял. – Может, купим тебе нового сокола? Конечно, годы, которые ты на него потратил, я тебе не верну, но сокола обучить нетрудно. И вы с ним подружитесь.

– Ты не понимаешь, Янус. Он для меня больше, чем просто птица. Я не могу этого объяснить. Пожалуйста, просто расскажи мне все, что знаешь.

Квист вздохнул.

– Мы привезли его на Кипрес примерно через месяц после отплытия из Карадуна. Откровенно говоря, я боялся, что он сдохнет в пути… – Квист заметил, как Тор поморщился. – Обычно такие крупные птицы шумят, хлопают крыльями, а он сидел молча. Насколько я знаю, он даже к еде не притронулся, пока корабль не причалил, но мне показалось, что на палубе ему было хорошо.

– И все это время он был спутан?

Капитан кивнул. Разговор принимал неприятный оборот. И надо было сказать ему, что проклятая птица объявила голодовку! Он заметил, как Тор изменился в лице, едва услышал эту новость.

– Мы сошли на берег. Сокол мог сдохнуть в любой миг, так что пришлось поступить с ним, как со скоропортящимся товаром – сбыть с рук в первый же день.

– А кому вы его продали?

– Видишь ли, почтенный Гинт, в этом-то и заключается вся сложность. Я не знаю, кому продали твою птицу. Ее отнесли на рынок. Заплатили за нее хорошо, а имена покупателей я обычно не записываю.

– Только не говори, что такого сокола может купить любой, кто случайно заглянет на рынок.

– Верно. Это был один из королевских сокольничих. Кому еще такое по карману?

– А куда он мог унести Клута?

Квист пожал плечами. Он ничем не мог помочь Тору. И понятия не имел, где искать сокола.

– А как выглядел этот сокольничий?

– Понятия не имею. Не я продавал птицу.

Молодой лекарь помрачнел. Как скверно… Эйрин просила помочь парню, но что он, Янус Квист, может сделать?

– А твой человек, который продавал сокола? Почему бы не спросить его для начала?

– А-а… – Квист коснулся черной ленты, закрывающей пустую глазницу, и почесал бороду. Тор застонал.

– Плохие новости, Квист? Скажи.

– Его убили. Он играл в кости на деньги, его обвинили в плутовстве и убили, – Квист виновато передернул плечами. – Бэсил мог грабить, убивать, но никогда не плутовал. Жаль, хороший был человек.

Тор кивнул, словно смирившись с неизбежным.

– Значит, ты больше ничего мне не должен, Янус Квист. Спасибо, что попытался мне помочь.

Это означало, что разговор окончен. Капитану стало не по себе.

– Нет, погоди, Гинт. Мой долг – возместить тебе ущерб. На кону больше, чем моя жизнь… – он криво улыбнулся, снова передернул плечами и добавил: «Эйрин».

Тор коснулся правой рукой плеча Квиста – не левого, а правого. В Карадуне это означало: «Что бы ни случилось, мы друзья».

– Ты хороший человек, Квист, потому она тобой и дорожит.