Тор замер как вкопанный: он понял, что ноги сами привели ему на главную площадь Кипреса. Там было очень людно и шумно, но Тор видел только открытый амфитеатр, который возвышался в ее глубине. Тому, что громоздилось посередине арены, трудно было найти подходящее название. Тусклый луч предзимнего солнца, прорвавшись сквозь облака, коснулся зловещего лезвия, и оно сверкнуло. Дева подмигнула Тору.

– Здравствуй, Дева, – пробормотал Тор. Чувство, которое наполнило его при виде этого изумительного сооружения, больше всего напоминало благоговейный трепет.

Поднявшись по красивой резной лестнице, Тор опустился на скамейку – и лестницы, и скамейки были высечены из камня – и стал наблюдать за приготовлениями. Какой-то человек отдавал приказы доброму десятку других. Скорее всего, тот самый Лорке, преданный слуга королевы. Тор очистил разум от всевозможных мыслей, представил, что шум городской толпы стих где-то вдали. Теперь он слышал только тех, кто стоял рядом с Девой.

– … всего лишь мальчик, – сокрушался Лорке, обращаясь к какому-то воину. – Дева жаждет крови. Если что, кровь мальчишки будет у нее на губах… или у меня на совести. Не хотелось бы.

– Так решила королева, – отозвался тот.

– Вот-вот, иначе я бы этого в жизни не сделал, – проворчал Лорк, вгоняя в корпус Девы последний деревянный штырь.

– Ты закончил?

– К Четвертому колоколу закончу.

– Обвинителя и виновного приведут после Шестого. Ее величество прибудет после Седьмого.

– Знаю, знаю. Как-никак, я всем этим второй десяток лет занимаюсь, болван. А с Восьмым ударом Дева кого-нибудь поцелует. Или не поцелует. Видишь, я еще что-то помню.

– Да будет тебе. Не вешай нос и делай, что положено. А мне пора во дворец. Кстати, если появится чужеземец – высокий, темноволосый, по имени Торкин Гинт – не болтай с ним. Приказ королевы.

Значит, Сильвен решила принять меры предосторожности. Трудно ее винить. Он сам виноват: нечего было хвастаться своим даром… Тор следил за последними приготовлениями, и в голове у него снова звучали слова Меркуда. Храни свой дар в тайне, никому не показывай, на что ты способен… Ему было всего пятнадцать, когда старик впервые сказал ему об этом, Тор грустно улыбнулся. Не прошло и дня, как он пренебрег предупреждением. Стоило добраться до Хаттена. и он развернулся. Сначала отделал грубияна, который приставал к девушке, потом бросился на выручку Клуту – он не мог пройти мимо несчастного, прибитого за ухо к позорному столбу.

С таким же успехом Меркуд мог наставлять глухого. И жизнь его, похоже, ничему не научила. Стоило королеве улыбнуться ему понежнее – и вот он уже выламывается перед ней, точно жонглер в деревенском балагане.

Тор покачал головой. Он сам дивился своей беспечности.

Тем временем амфитеатр заполнялся. Люди стекались сюда с городской площади, и казалось, что каждый миг на его скамейках появляется сотня новых зрителей.

Внимание Тора привлек маленький человечек, который устроился неподалеку. Поймав взгляд юноши, карлик улыбнулся, и его морщинистое личико словно озарил луч солнца.

Удивительно, как улыбка меняет человека.

– Вам доводилось видеть что-то подобное? – спросил карлик.

– Казнь? Конечно, – Тор кивнул. – А вот Деву я вижу впервые.