Связь разумов прервалась – Тору показалось, что лопнула туго натянутая тетива. Еще одна вспышка страшной боли, и в следующий миг он покинул собственное тело. Скорченное, оно осталось лежать среди травы и мха. Рядом застыли Гидеон и Лаурин. Тор больше не чувствовал боли, но был охвачен смятением… И ужасом.

Темезиус. Клут успел назвать имя Десятого. Это могло означать только одно: великан пал. Орлак вырвался на свободу.

Саксен тоже почувствовал невыносимую боль. Потом у него в голове раздался крик, полный отчаяния и муки, и клук бросился к Фиггису: недавно исцеленный карлик предложил ему погулять в Сердце Лесов. Но Саксену удалось сделать лишь несколько шагов. Он упал как подкошенный и мог лишь судорожно хватать ртом воздух, пытаясь справиться с болью… и молясь, чтобы она поскорее ушла.

Те же муки испытывали Солиана и Арабелла, которые находились в другой части волшебного леса.

Фиггис стоял под огромным дубом и, запрокинув голову, и восхищенно разглядывал его вершину, когда боль пронзила его маленькое тело. Лежа на земле и корчась, карлик думал о том, что не страдал так даже во время сражений с Орлаком… и вдруг заплакал, но не от боли. Фиггис понял, откуда она пришла. Его друг-великан пал под жестокими ударами юного бога.

Глава 31

Призыв

Тор снова летел. Он уже знал, что происходит: нечто подобное ему довелось пережить во время бегства из Карадуна, когда пришлось покинуть тело Клута. Правда, на этот раз страх был куда сильнее. И можно было не сомневаться: он летит навстречу этому страху.

Внезапно полет прекратился. Перед Тором стояли двое: прекрасный золотоволосый юноша и могучий великан. Орлак и Темезиус… Странное дело: Тор как будто стал частью юного бога, слышал все его мысли, разделял его чувства.

Орлак уже понял, что последние узы слабеют, и внезапно исполнился жалости к великану. Столько веков лишь на нем держалось братство Паладинов. Силой своего разума Орлак одолевал дерзких храбрецов одного за другим. Но все время, пока продолжалась битва волшебных сил, они с Темезиусом почему-то знали: именно великану предстоит вступить в последнюю схватку… и потерпеть поражение.

Их связывали странные чувства. Несомненно, они ненавидели друг друга, но в этой ненависти оставалось место благородству и глубокому почтению. Вот почему сейчас Орлак был опечален. Сколько нужно отваги, чтобы продолжать борьбу когда знаешь, что обречен.

Боль стала невыносимой. Темезиус скорчился на невидимом полу волшебной темницы и выпустил Орлака. Связь разумов прервалась, путы исчезли. Юный бог был свободен и вышел из ненавистной клети, в которой волшебство удерживало его много веков. Сложись жизнь иначе, они с великаном смогли бы стать друзьями. От любви до ненависти – один шаг… и обратно тоже. Возможно, они встретятся в другой жизни и пожмут друг другу руки.

Орлак посмотрел на Нанака, Хранителя Паладинов.

– Уходи, старик. Тебе здесь больше нечего делать.

Он не пытался унизить старика – он просто сказал правду. Лицо Нанака исказило отчаяние, и он рассыпался, превратившись в легкое облачко пыли. Оно еще висело в воздухе, и Орлак шагнул сквозь него, чтобы подойти к Темезиусу. Ему было нужно сказать гиганту последние слова, отдать дань почтения своему могучему противнику.

Что же до безумного смеха, которым бог встречал гибель каждого из своих стражей, в нем больше не было нужды. Он смеялся, чтобы разозлить их, лишить веры и силы. Смеясь в лицо тем, кто тебя пленил, становишься сильнее: чтобы это понять, не обязательно проводить века в заточении. Но глядя на могучего великана, который корчился у его ног, Орлак не чувствовал радости. О, Меркуд дорого заплатит ему. Этот мерзкий человечишка вынудил его жестоко унижать тех, кто заслуживал скорее дружбы, чем ненависти.