— Добрый день, доктор Аканке. Меня зовут Майлс. Я отправлю вас домой.

Она тупо глядела в пространство.

Майлс протянул к ней свою тщательно ухоженную руку.

— Мы должны поторопиться. Возможно, власти заметили, как вы входите в залив.

Ажарату протиснулась мимо него, поднялась по трапу и заговорила с Харденом. Доннер быстро осмотрел каюты, оценивая повреждения, затем вернулся в кокпит, где Харден объяснял своей спутнице, что Доннер сделает именно то, что сказал:

— А ты? — спросила она.

— Я позабочусь о нем, — вмешался в разговор Майлс. — Доктор, мы должны поторопиться.

Он взял Ажарату за руку и отвел ее на катер. Люди Майлса уже начинали нервничать. В любой момент Администрация южноафриканских железных дорог и портов могла прислать патрульную лодку, чтобы выяснить, зачем частный катер подошел к лишенной мачты яхте.

Мало кто знает, насколько широко израильтяне действуют как неофициальные посредники между черными и белыми африканскими государствами. Система такого посредничества возникла благодаря израильской сельскохозяйственной и технической помощи, инженерным и торговым проектам, а также военно-учебным программам. Моссад использовал эту возможность, чтобы создать в Южной Африке разветвленную сеть своих агентов. Но самый худший способ налаживать секретные контакты — действовать через усердных функционеров, которые могли применить репрессии, прежде чем будут натянуты необходимые нити.

Один из людей Доннера накинул на плечи Ажарату длинный плащ с капюшоном. Доннер был поражен ее царственной осанкой, и его рука сама собой потянулась к фотоаппарату. Перенесенные испытания оставили на ее лице глубокие морщины, которые подчеркивали ее красоту и прибавляли ей благородства, свойственного только пожилым людям.

Ажарату взглянула на Хардена, и их взгляды встретились. Он поднялся, перегнулся через комингс кокпита и пожал ей руку.

— Спасибо, Ажарату. Я бы не смог ничего сделать без тебя.

Она безмолвно кивнула и бросила взгляд на черную тушу «Левиафана».

Доннеру пришло в голову, что он присутствует при тяжелом расставании — как будто потерпевшие поражение генералы обмениваются рукопожатием.

Харден снова сел за румпель, но Ажарату по-прежнему глядела на него.

— Мы увидимся? — спросила она.

— Да.

— Когда?

— Скоро.

— Пожалуйста, — сказал Доннер. — Нам нужно ехать.

— Питер! — Ажарату тускло улыбнулась. — Подари мне твои часы!

Харден без лишних слов снял с руки свой обшарканный «Ролекс», перегнулся через комингс, надел браслетку ей на запястье и поцеловал Ажарату руку. Она погладила его по голове, затем ушла в каюту катера и села там, опустив глаза в палубу.

Доннер щелкнул пальцами. Его рулевой отдал штурвал товарищу и поднялся на яхту.

— Лесли поможет вам причалить к берегу, — сказал израильтянин. — Я еще вернусь к вам.

Харден снова посмотрел на «Левиафан».

— Майлс, его починят?

— Да.

— Достаньте мне мачту.

Прошла неделя, но Харден уже достаточно отдохнул, для того чтобы лично присматривать за ремонтом «Лебедя». Сейчас они сидели одни в офисе владельца лодочной стоянки.

— На север.

Майлс криво усмехнулся и снова разлил чай по чашкам.

— В Атлантику или в Индийский океан?

Харден глядел на него не без восхищения; он держал свои планы при себе, но израильтянин не прекращал попыток выведать их.