Наступила темнота. Закрыв шторами иллюминаторы и прозрачные крышки люков, Харден зажег керосиновую лампу и вышел на палубу, чтобы убедиться, что ее свет не виден снаружи. Затем вернулся в душную каюту, поднял половицы, вытащил «Дракон» и тщательно осмотрел его, проверяя электрические цепи. Люди Майлса почистили оружие и заявили, что оно работоспособно. Индикатор показывал, что батарейка села, и Харден заменил ее свежим элементом.

— Естественно.

На верхней губе врача выступили капли пота. Он помог Доннеру надеть пиджак, который израильтянин аккуратно сложил на койку в комнате с решетками на окнах, куда его поместили, и с беспокойством смотрел, как тот застегивает воротничок, вдевает в брюки ремень и завязывает галстук.

— Мне велело отвезти вас в аэропорт.

— Вы знакомы лично с доктором Аканке?

— Нет, сэр... Но нам приходилось несколько раз встречаться.

— Что касается меня, вопрос закрыт. Ни вы, ни она больше ничего об этом деле не услышите.

— А тот человек, который звонил мне? — спросил психиатр.

— Он будет молчать. Он — коллега ее отца, но не друг.

Было без десяти одиннадцать — восемь часов по Гринвичу. Огни танкеров двигались к югу, зеленые — на пустых кораблях и красные — на возвращающихся домой с грузом.

Ровно в одиннадцать Майлс послал позывные через ретрансляционную станцию в Кувейте. Очевидно, он вычислил, что Харден находится в Оманском заливе. А может быть, одновременно пытался послать сигнал и в Мозамбикский пролив.

— Гольф-Майк-Отель-Номер, — произнес Харден. — Гольф-Майк-Отель-Номер.

— Спасибо, ГМОН, — сказал оператор в Кувейте, — ГМОН, говорите, пожалуйста.

— Кило-Униформа-Рентген.

— Что?! — завопил Харден. «Немедленно остановитесь, вы идете навстречу опасности». Те же самые сигналы, которые он слышал от Майлса два месяца назад у Либерийского побережья.

Майлс повторял условный сигнал снова и снова, пока Харден не заговорил. Какое-то мгновение они оба находились в режиме передачи и не слышали друг друга. Харден оказался настойчивей:

— Почему?!

— Зулус вернулся в Кейптаун.

— Что?!

Он расслышал слова, но не мог поверить своим ушам.

— Повторяю, — сказал Майлс. — Зулус вернулся в Кейптаун. Повторяю. Зулус вернулся в Кейптаун.

— Когда?

Это невероятно. Такого не может быть.

— Неделю назад. Я пытался сообщить вам, что вы не принимали моих сигналов.

— Что с ним случилось?

— Нос снова стал разваливаться, — ответил Майлс. — У Дурбана.

— А почему он не зашел в Дурбан?

— Не знаю.

Чушь какая-то! Почему в Кейптаун, когда в Дурбане есть более сухие доки?

— Насколько сильно он поврежден? — спросил Харден.

— Говорят, выйдет в море через много месяцев, — сказал Майлс. — Где вы находитесь?

Мозг Хардена работал в бешеном темпе. Через много месяцев? Где ему спрятаться на много месяцев? Где он сможет починить яхту? Где он сможет запастись продовольствием и водой? Его пугала перспектива провести столько времени в одиночестве на яхте. Он подумал о Кэролайн.

— Где вы находитесь? — настойчиво повторял Майлс.

Может быть, израильтянин сможет ему помочь?

— Мне нужно место, чтобы высадиться и произвести ремонт. Я крайне устал, и яхта сильно протекает.

— В данный момент вы в безопасности?

— В данный момент — да.