Вот так они и стояли несколько минут, затем Герсен спросил у нее:

— Ты рассказала обо мне своим близким?

Жердин невесело рассмеялась.

— Отец о тебе не очень высокого мнения.

— Но ведь он едва ли меня знает. Пойти и переговорить с ним?

— О нет! Он встретит тебя очень холодно... По сути, не знаю даже, что и сказать. Всю эту ночь я только и думала о тебе и о себе, и все это утро... И так и не смогла до конца разобраться.

— Я тоже много об этом думал. Перед нами, как мне видится, открыты три возможности. Мы можем оставить друг друга, окончательно и бесповоротно. Либо ты можешь уйти вместе со мной — если не против, то хоть прямо сейчас. Завтра мы покинем Метлен, места для нас в Ойкумене вполне хватит.

Жердин тяжело вздохнула и недовольно покачала головой.

— Ты вряд ли себе представляешь, что такое быть метленкой. Я — часть Ллаларкно, я выросла здесь точно так же, как вырастают деревья. Мне будет всегда крайне одиноко за пределами своего дома независимо от того, как горячо я буду тебя любить.

— Но есть еще и третья возможность — я мог бы остаться на Метлене, и создать свой дом здесь, с тобою.

Жердин с сомнением поглядела на Герсена.

— Ты это в самом деле сделаешь ради меня?

— У меня нет иного дома. Ллаларкно мне очень нравится. Почему бы не осесть здесь?

Жердин грустно улыбнулась.

— Все далеко не так просто. Уроженцев других планет здесь не очень-то жалуют. А если уж честно — то совершенно от них отмежевываются. Мы, метленцы, — народ крайне замкнутый, что ты наверняка уже заметил.

— Частично я уже все уладил. Дом у нас есть.

— Где? На Метлене?

Герсен кивнул.

— Мосс Элрун. Я приобрел его еще вчера.

— Но ведь цена его — миллион севов! — в изумлении воскликнула Жердин. — А я-то считала тебя, ну, скажем, нищим искателем приключений, этаким космическим странником!

— А я такой и есть, в некотором смысле. Но далеко не нищий. Я мог бы купить десяток Мосс Элрунов и даже не заметить этого.

— Ты меня просто ошарашил.

— Надеюсь, ты не станешь обо мне думать хуже, узнав, что я не бедняк.

— Нет. Конечно же, нет. Но ты стал для меня еще большей загадкой, чем раньше. Ради чего ты рисковал своей жизнью, приняв вызов великана-дарсайца в самом конце хадавла?

— Потому что так надо было.

— Но ради чего?

— Завтра я все тебе объясню. Сегодня — сегодня еще не совсем подходящее время для этого.

Жердин испытующе поглядела на Герсена.

— Ты клянешься, что ты — не преступник? Или пират?

— Я даже не банкир.

Жердин вдруг вся напряглась, глядя куда-то мимо Герсена. Тут же раздался разъяренный голос:

— Милейший! Что это вы здесь делаете? Жердин! Что происходит? — Не дожидаясь ответа, Адарио Ченсет дал знак двоим верзилам-лакеям. — Вышвырните-ка этого проходимца на улицу!

Лакеи самоуверенно бросились к Герсену. Мгновеньем позже один валялся лицом вниз на цветочной клумбе, другой сидел рядом с ним, держась непонимающе за окровавленное лицо.

— Вы вышвырнули меня из своего банка, мистер Ченсет, — произнес Герсен, — но это — моя собственность, и мне небезразлично, когда она подвергается опасности.

— Что это вы имеете в виду, говоря о принадлежности собственности?

— Вчера я приобрел Мосс Элрун.

Ченсет издал хриплый, злорадный смех.

— Вы ничего не приобрели вчера. Вы заглядывали когда-нибудь в устав Ллаларкно? Нет? Тогда будьте готовы к неприятному сюрпризу. Ллаларкно является сугубо закрытой территорией, и имущественный статус на его территории сохраняется бессрочно.