— И Оттиль Пеншоу ничего не потерял и ничего не приобрел?

— Не знаю. Он исчез на много месяцев, но сейчас он снова в Сержеузе. Я только вчера его видел. Он сейчас выглядит таким больным и несчастным.

— Что вполне объяснимо после такой катастрофы. Какова теперь цена принадлежащих вам акций?

— У меня их двадцать. Взяв по нулю хоть двадцать раз, так с нулем и остаешься.

Герсен откинулся к спинке кресла, устремив куда-то вдаль отрешенный взгляд. Затем извлек из сумки двадцать севов.

— Никак не могу отделаться от дурацкой привычки играть на бирже. Покупаю ваши акции по севу за штуку.

У Типпина едва не отвалилась нижняя челюсть. Бросив хмурый взгляд на купюру в двадцать севов, он затем, чуть склонив голову набок, подозрительно посмотрел на Герсена.

— В основе игры на бирже лежит надежда выиграть.

— У меня это просто, если хотите, пунктик.

— На чокнутого вы, в общем-то, совсем не похожи.

— Рассмотрим такой гипотетический случай — Ленс Ларк возместит нанесенный «Котзиш» ущерб. Я тогда буду в немалом выигрыше.

— Гиблое дело — нисколько в этом не сомневаюсь.

— Похоже, вы меня убедили не делать глупости. — С этими словами Герсен протянул руку, чтобы вернуть деньги на прежнее место, однако тонкие пальцы Типпина опередили его.

— Не торопитесь. Почему бы вам в самом деле не удовлетворить свою прихоть?

— А какой смысл — ведь акций-то все равно при вас нет.

— Они наверху, в моей комнате. Я обернусь мигом.

И действительно, не прошло и двух-трех минут, как он вернулся с акциями, и деньги Герсена перекочевали в его карман.

— Я имею доступ еще к некоторому количеству акций «Котзиш». Могу и их продать по той же цене.

— Будьте при этом крайне осмотрительны! — предупредил его, сделав довольно кислую мину, Герсен. — Никому не говорите, что какой-то инопланетянин скупает акции «Котзиш». Сложится мнение, что это какая-то афера, и акции поднимутся в цене. Я перестану их покупать, и от этого никто не выиграет. Вы в состоянии уразуметь, к чему это может привести?

— Во всех мелочах, кроме одной — почему вы все-таки скупаете акции, если исключить, разумеется, ваш так называемый «пунктик».

— Ну, тогда назовите это альтруизмом.

— Такое объяснение ничуть не лучше первого. Тем не менее, обеспечьте меня, пожалуйста, оборотным капиталом. Для дня сегодняшнего вполне хватит сотни севов. Вы в самом деле заберете акции «Котзиш», сколько бы вам ни предложили их, по одному севу за штуку?

— Ручаюсь головой. — Герсен достал деньги. — Еще одно предварительное условие: ни при каких обстоятельствах не выходите на Оттиля Пеншоу.

Взгляд Типпина сразу же потускнел.

— Его акции ничуть не хуже других.

— У него их гораздо больше, чем я в состоянии купить. Еще раз повторяю — осторожность превыше всего. Вы согласны с этим условием?

— Разумеется, раз уж больше некуда деваться. И все же, никак не могу взять в толк...

— Каприз.

— «Каприз» — далеко не то одеяло, которым можно прикрыть любую постель. Я вас принял за человека, твердо стоящего на почве суровой действительности.

Герсен приподнял пачку севов.

— Вот действительность, на которую я опираюсь. Пожалуйста, называйте ее суровой, если вам так угодно.

— Ваши аргументы неотразимы. — Типпин поднялся. — О результатах я сообщу сегодня же чуть попозже.

Он покинул веранду ресторана и вприпрыжку направился на противоположную сторону площади.