— Позвони… Можно смело сказать, что первый день прошёл не напрасно. Мы собрали массу противоречивой информации, совершили несколько должностных преступлений и напортачили в уголовном деле.

— Ты имеешь в виду сорванное опознание?

— А что же ещё? То есть нет, спорить не стану, может, я и ещё где-нибудь накосорезил, но пока что знаю про один этот случай.

Акулов открыт пассажирскую дверь «восьмёрки» и достал из «бардачка» ежедневник, найденный в квартире сестры:

— Полистай.

Волгин добросовестно взялся за дело, но по мере того, как он прочитывал записи, интерес его угасал.

— И что? По-твоему, это старьё может иметь отношение к убийству?

— Старьё?

— Да. А как ты думал? Не берусь утверждать про номера телефонов, но все бухгалтерские проводки… Знаешь, я на них насмотрелся, когда на «гражданку» свалил. Все это писалось до деноминации, в каком-нибудь лохматом девяносто пятом году…

Глава седьмая

Девичья казарма. — Катышев говорит о душе. — «Шестнадцать раз за пятнадцать минут». — Поездка в больницу

На обыск квартиры Мартыновой поехали втроём: Волгин, Катышев и старший участковый инспектор Орлянский, случайно подвернувшийся под руку Бешеному Быку:

— Нам нужен человек в форме. Время позднее, просто так никто дверь не откроет, а понятые нужны. У тебя лицо доброе, так что уломаешь кого-нибудь.

Орлянский был, конечно, недоволен, но виду не подавал и задачу свою выполнил чётко. Этим, впрочем, и ограничился. Пригласив двух мужчин из соседней квартиры, он встал в коридоре и на протяжении полутора часов, которые заняла процедура, кажется, и не шелохнулся.

Жильё Анжелики напоминало номер в хорошей гостинице. Две комнаты были обставлены добротной современной мебелью, полы застланы ковролином, шкафы ломились от одежды, четырехкамерный холодильник — от деликатесов. Нигде ни пылинки, все мелочи — на строго отведённых местах, выбранных с учётом их функционального предназначения. Поражало обилие книг, в подавляющем большинстве — современных отечественных и переводных детективов, от солидных изданий в строгих переплётах до растрёпанных покетбуков. Книги, пожалуй, были единственными вещами, отражающими характер владелицы. Всё остальное, включая одежду, могло принадлежать кому угодно. ББ со вздохом отметил:

— Скучно она жила. Ты посмотри: молодая интересная девка, а устроила из хаты казарму.

— В казарме не бывает кожаных штанов за восемьсот долларов.

— При чём здесь штаны? Я о душе говорю…

Волгин удивился. Ему казалось, он знает начальника достаточно хорошо, чтобы не ожидать от него рассуждений о тонких материях.

За книжными полками оказался тайник, в котором хранились наличные деньги, в рублях и валюте, и две сберегательные книжки. Общая сумма была довольно внушительной.

— Какие же у неё были доходы? — Катышев недоуменно почесал затылок. — Квартиру год назад купила, обставилась. Тачку новую взяла. Телефон за четыре сотни баксов…

— Телефон подарили.

— Всё равно. Столько потратила, а осталось — не меньше. Может, мне тоже пойти танцевать?

— У тебя, Василич, ноги волосатые. Боюсь, аншлага не будет. Забросают тухлыми яйцами.

— Смотри, Волгин, как бы тебя ими не забросали на ближайшем совещании ОУРа.

— Мебель и машину мог подарить спонсор. А что касается квартиры, то она ведь жила где-то до этого, не бомжевала. Если память меня не подводит, прежняя прописка у Анжелики была в районе «сталинской» застройки, так что даже однокомнатную хибару она могла сменять на эту «двушку».