— Приношу соболезнования… Надеюсь, всё обойдётся. Говорят, здешние хирурги умеют творить чудеса. Если что-нибудь потребуется, сразу звоните. Сейчас я больше не нужен?

— Нет.

— Поеду домой… Господи, как ужасно всё получилось!

На крыльце клиники Акулов обернулся. Градский, облокотившись на открытую левую дверь минивена, отряхивал брюки.

Ничего сверх того, что рассказал Феликс Платонович, Андрею с матерью узнать не удалось. Виктория находилась в палате реанимации, отходила от наркоза. Врач, которого удалось перехватить в коридоре, уклонился от обстоятельного разговора, но сделал осторожный прогноз: если не случится неожиданных осложнений, через два-три дня её переведут на хирургическое отделение. Не меньше, чем состояние здоровья сестры, Акулова интересовало, когда представится возможность с ней поговорить. Доктор советовал не торопиться и привёл множество доводов в пользу своей рекомендации. В частности, упомянул частичную потерю памяти, которой, вполне вероятно, будет подвержена Виктория первое время после того, как придёт в сознание.

Мать задержалась уточнить ещё какие-то вопросы, Андрей же, получив необходимую для уголовного дела справку с уточнённым диагнозом, прошёл в вестибюль, где видел телефон-автомат. Набирая номер мобильника Волгина, тоскливо подумал, что на одну свою зарплату поднять сестру на ноги он бы не смог. Хватило бы на несколько приличных продуктовых передач или чтобы три-четыре раза закупить лекарства, а дальше — хоть на паперть выходи. Впрочем, один чёрт зарплату задерживают…

— Да!

— Серёга?

— Нет, это не я.

— Закончили?

— Практически да. Ничего интересного не нашли, так что можешь к нам не спешить. Минут через десять мы отсюда снимаемся. Я в отдел заеду, посмотрю, как Ритка с Михаилом закончила.

— Знаешь, мне тут мысль в голову пришла. У Борисова пропали сигареты, у Тростинкиной — ручка. Это не адвокат Мамаев по кабинету прошёлся?

Глава восьмая

Создаётся оперативная группа. — Ответственная задача Сазонова. — Появляется Лаки. — Редкий калибр. — Убийство на пустыре. — Фадеев «попал». — Акулов гоняет чаи с малолеткой. — Предупреждение

С кружкой кофе в руке Акулов встал возле окна кабинета.

— Ты представляешь, сколько наших коллег по всему миру делают сейчас то же самое? — спросил он Волгина, сидевшего за столом; перед ним стояли гранёный стакан в металлическом подстаканнике и маленькая чашечка с холодной кипячёной водой. — В Петербурге и на Сахалине. В полицейских участках Чикаго и Сиднея. В парижском комиссариате на набережной Орфевр. В Колумбии и ЮАР…

— А в Гонконге «китайский городовой» ругает чайник тайваньского производства. Он хочет, но не может присоединиться к всемирной акции полицейских — пожирателей кофе. Наверное, завидует нам. Андрей, во всех этих странах разные часовые пояса. Ты не подумал об этом?

— Я имел в виду десять часов утра по местному времени.

Ежедневное совещание, обычно именуемое сотрудниками «сходка» или «развод», начиналось в 09.30 и проводилось Катышевым либо одним из его заместителей. И Волгин, и Акулов опоздали, хотя каждый намеревался прибыть вовремя. Сергей вульгарно проспал, Андрей, отвыкший от поездок по городу в часы пик, много времени потерял в пробках. Он прибыл в РУВД минутой позже и догнал напарника уже в коридоре третьего этажа, когда Волгин подходил к кабинету ББ. Даже через закрытую дверь был слышен голос начальника, распекавшего подчинённых за нерадивость и лень — так происходило практически каждое, утро, вне зависимости от проколов или успехов, достигнутых накануне.