|
Иного объяснения подмены марихуаны на пищевую приправу Сазонову в голову просто прийти не могло, и теперь он лишь гадал о размере полученного коллегами вознаграждения, прикидывая, какой процент с выручки достанется ему. По всем нормальным понятиям бортануть его не могли, ведь наиболее рискованная часть операции была проведена его, сазоновскими руками. Шурик рассчитывал получить треть, но был готов согласиться и на меньшую сумму в знак уважения к репутации и заслугам «подельников». По большому счёту, дело заключалось не в деньгах, благодаря родителям у него всегда хватало налички, а в признании.
— Об укропе мы поговорим позже. — Волгин решительно выставил Шуру за дверь, опасаясь, что Акулов не сдержится. В лучшем случае Андрей мог поиздеваться и дать Сазонову тридцать копеек. В худшем и наиболее вероятном — просто заехать по морде. — Напрасно ты его спровадил, — ухмыльнулся Андрей, включая кофеварку. — Недоговорённость обижает человека. Надо было объясниться сейчас, а не оставлять разборки на потом. — Мне кажется, пока хватит Борисова, с которым ты поцапался ночью. — Любопытно, какой номер Шурик выкинет на этот раз? — Ты о чём? — О телефоне и материале по ДТП, — По-моему, здесь сложно что-то испортить. — Ты обратил внимание, с какой лёгкостью он сказал, что ему всё понятно? Скорее всего, он что-нибудь напутает в ГАИ. Вместо материала Анжелики возьмёт какой-нибудь другой и потом будет долго искать человека, который нам совершён но не нужен. — Пусть лучше занимается этим, чем мешается у нас под ногами… …Они выпили кофе и обсудили, кто чем займётся в ближайшее время. Акулов собирался навестить Михаила, томящегося в ИВС, и отправиться в больницу, как только врачи разрешат поговорить с сестрой; Волгин — ехать в экспертное управление и просить баллистов побыстрее разобраться с изъятым оружием. Возможности для этого были. С двумя специалистами Сергей познакомился, когда возникло «дело Тростинкиной», и до сих пор поддерживал связь. — Сколько на тебя смотрю — всё время удивляюсь. Зачем ты запиваешь кофе холодной водой? — Так лучше чувствуется вкус, — объяснил Волгин. — И у меня слишком чувствительное нёбо. Часто обжигаюсь, А так, вперемежку с водой, вроде и ничего, Ну и привычка, конечно. Лет двадцать так делаю, если не больше… Все, пока! Как будут новости — сразу звони. В стенном шкафу Сергей хранил две бутылки хорошего коньяку, который ему презентовали некоторое время назад родственники одного убитого гражданина в благодарность за раскрытие преступления. Волгин достал одну из них, сдул пыль и завернул в газету. — Взятку будешь давать? — спросил Андрей. — Как же без этого? — Тогда возьми целый ящик. Если хорошо попросишь, то они, может быть, назовут нам имя убийцы. Говорят, что современная наука может все. — Вот такие скептики, как вы, Андрей Витальевич, и тормозят развитие прогресса. Привыкли по старинке кулаком и ногами преступления раскрывать… — Наше оружие — доброта и слово закона. Спускаясь по лестнице, Сергей встретил Лаки. Девушка поздоровалась первой, Волгин кивнул и спросил: — Ты к нам? — Андрей Витальевич просил подойти. Заодно и Софрону передачку принесла. — Он просил зайти именно сегодня? — Волгин подумал, что Акулов в запарке позабыл о вызове свидетеля. — Нет, просто говорил, чтоб я пришла. Скажите… Это правда? — Что? — Что у него застрелили сестру? — Откуда ты это знаешь?
* * * — Редкий калибр. |
