— Из чего следует, что человек оружием владеет уверенно. Не боялся, что шести патронов на троих не хватит.

— У него мог быть запасной магазин. И ТТ на случай, если эта пушка откажет.

— Скорее всего, он раздобыл её случайно. Я бы не стал покупать эту вещь, будь у меня какой-то выбор. Кстати… Убийцей не может быть женщина?

— Пока неизвестно. Но почему бы и нет? Намекаешь…

— Вот именно. Размеры, устройство предохранителя, маленькая отдача…

— Ну не знаю; если бы у нас было разрешено ношение оружия и в магазинах продавалась сотня образцов, тогда… Скорее всего ты прав, пистолет попал к убийце случайно. Посмотришь по картотеке?

— Начну с того случая, о котором уже говорил. Как сейчас помню: второе апреля девяносто пятого года, воскресенье. Моё первое дежурство по городу.

Ждать пришлось значительно дольше, чем Волгин рассчитывал, но результат того стоил. Сияющий эксперт вернулся из помещений пулегильзотеки и пригласил Сергея в свой кабинет.

— Совпало! — Он начал говорить, не дожидаясь, пока Волгин сядет. — Кому рассказать — никто не поверит. Убийство двух неустановленных мужчин. Их нашли, как я и говорил, второго-четвёртого девяносто пятого на пустыре в конце Суздальского проспекта. Насколько мне известно, преступление до сих пор не раскрыто.

— Суздальский? Это у нас какой район получается?

— В местное РУВД можешь не торопиться. Этим делом не так давно интересовались рубоповцы. Не знаю уж, в какой связи, но явно не из праздного любопытства. Фадеев Игорь из пятого отдела. Ты с ним, случайно, не знаком?

* * * 

Игорек выглядел мрачно.

Смотрел на Волгина и, казалось, пропускал большую часть сказанного мимо ушей. Много курил и кивал невпопад, а когда зазвонил телефон, вздрогнул и уставился на дребезжащий аппарат с таким испугом, что и самому ленивому наблюдателю стало бы ясно: у Фадеева серьёзные неприятности.

Спрашивать о них Волгин не стал.

Разговаривали в кабинете РУБОПа. Здание, занимавшее половину квартала в историческом центре города, смотрелось величественно только снаружи. Если смотреть на фасад и не ходить дальше отделанного мрамором вестибюля — цитадель борьбы с оргпреступностью. Стоит увидеть изнанку — обычная ментовка, только что людей в форме поменьше, а гонора и претензий на ФБР — много больше.

— С Андрюхиным-то как получилось, — вздохнул Фадеев после того, как Волгин рассказал все. — Я позавчера и не знал, что это она перед нами плясала. Неловко теперь как-то… Я Гордеича, конечно, запытаю. Он мужик умный и наблюдательный, должен кое-что прояснить. Но мне лично кажется, что с делами клуба убийство не связано.

— Почему?

— А чёрт его знает! Кажется, и все тут. Опыт, наверное. Но я, конечно, проверю. Что касается пистолета, то и здесь тебя порадовать нечем. Проскочила у меня одна информация, вот я и полез старые дела ворошить. Не подтвердилось ничего, наверное, совпадение просто. А может, ещё подтвердится. Надо дождаться ответов из Питера. Направил туда три запроса, а в ответ тишина. Командировку не разрешают, а то бы я прокатился на Невский проспект посмотреть. Люблю путешествовать за государственный счёт, только последнее время от нас никуда, кроме Чечни, не отправляют. Я, наверное, после Нового года поеду. Надо зарабатывать положительные характеристики — глядишь, и на суде пригодятся.

Несколько месяцев назад Фадеев оказался под следствием. Нашли во время обыска множество боеприпасов, но оказалось, что в квартире проживает судья, и ситуация перевернулась с ног на голову. Подозреваемые превратились в потерпевших, менты — в обвиняемых. Чем дело закончится, было неясно, но Игорь все чаше смотрел на будущее без оптимизма.