Тщательно подбирая слова и контролируя выражение лица, довольно безразличным тоном он произнёс:

— Надоело слушать твои байки, вот и решил поглядеть, как обстоят дела на самом деле.

— Ну и как они обстоят?

— Бывает и хуже.

— Согласна… Кто тебе сказал адрес клуба?

Акулов хмыкнул:

— Мир не без добрых людей. Установить адрес было легко, не в этом проблема.

— А в чём она? В твоём отношении? Ты перестанешь общаться со мной до тех пор, пока я не перейду работать нянечкой в детский сад? Я бы, может, и пошла, да только денег, которые там платят, мне не хватит даже на косметику.

— Весь вопрос в деньгах?

— Андрюша! Я тебя, конечно, очень люблю, но выслушивать проповеди не собираюсь. Прежде чем осуждать, постарайся хотя бы понять. Тебе не нравится, что я раздеваюсь перед этим зажравшимся быдлом? Так ведь это я их использую, а не они меня. Я! Знаешь, сколько баб в этом городе мне завидуют, сколькие мечтают оказаться на моём месте?

— Что, очень много? — Акулов криво усмехнулся.

— Достаточно! Идти на завод и горбатиться за токарным станком никто не желает…

— Лучше задницей трясти…

— Лучше трясти задницей здесь, чем в каком-нибудь другом месте. Объяснить, почему? Да, вопрос, простите, в деньгах! Я предпочитаю раздеваться и получать достойные деньги, чем за шестьдесят баксов в месяц преподавать алгебру юным придуркам, которые ни о чём, кроме героина, компьютерных игр и щупанья прыщавых одноклассниц, не думают. Шесть уроков расстилаться перед ними, потом лупить по потным рукам директора школы, который считает, что, записав мне пару факультативов, имеет право на горизонтальную благодарность, а вечером питаться макаронами с морковкой и рыдать над порвавшимися колготками. Андрюша, я пробовала — это не для меня. Хватило двух месяцев, чтобы понять. Работая здесь, я чувствую себя человеком. Да, приходится делать то, что тебе не нравится, — но когда я это делаю, вся толпа в моей власти.

— Ещё скажи, что женщине просто необходимо постоянно чувствовать мужское внимание.

— Да, Андрюша, необходимо. Лишившись его, она быстро перестанет быть женщиной. Очень плохо, что ты этого не понимаешь.

— Не всё ещё потеряно. Может быть, когда-нибудь и пойму.

— Скажи мне, пожалуйста…

— Пожалуйста…

— …Ты во всех клубах ведёшь себя так же? Или тебя бесит только то, что мы — родственники, а на других девушек ты можешь глазеть, не смущаясь и не возмущаясь? Не отводи глаза, вопрос серьёзный…

— Мне не нравятся люди, которые крутятся вокруг тебя. Мне не нравятся проблемы, которые они могут создать. Мне не нравятся способы, которыми они их будут решать. Я просто боюсь за тебя… Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: твоя работа может принести серьёзные неприятности, даже если ты будешь просто танцевать, ни на что не обращая внимания и стараясь держаться подальше от всякого рода криминальных историй.

Виктория сбилась с шага и наступила Акулову на ногу.

— Спасибо! — усмехнулся он.

— Вот что… — проговорила сестра медленно, на ходу принимая решение и глядя брату в лицо. — Раз уж так получилось, то… Кто тебе рассказал, где меня можно увидеть?

— Ты уже спрашивала. Какая разница, кто это был? Главное, что рассказали. И про клуб, и про всё остальное.