— Нам надо будет поговорить. Завтра, хорошо? Я сама тебе позвоню. А до моего звонка не надо, пожалуйста, ничего делать. Договорились?

Неуместный вопрос «Что случилось?» чуть не сорвался с языка Андрея. Вовремя остановившись, он, изобразив на лице колебание, кивнул, но поставил условие:

— Ладно. Но только пообещай, что расскажешь все без утайки.

— Обещаю…

Музыка смолкла. В зале раздались аплодисменты.

— Мне пора. — Виктория убрала ладони с плеч Андрея. — Позвоню завтра!

— Сейчас у вас будет стриптиз? — спросил он, не давая сестре отойти.

Она рассмеялась:

— Хочешь на меня посмотреть? Кто бы подумал, что ты любишь инцест! А такой с виду правильный.

— Не хочу.

— Значит, пусть будет по-твоему. Станцует Анжелка, независимо от итогов голосования. Все, отпусти!

Оставив Андрея, Вика торопливо скрылась за дверью позади сцены. Андрей, проводив её взглядом, вернулся к столу, где его ждали Фадеев и Волгин. Блондинки с ними не было.

— Бросил? — спросил он Сергея, усаживаясь.

— Договорились встретиться завтра.

— Поздравляю.

— Между прочим, девушка очень приличная. Работает в школе преподавателем ботаники.

— Хм… За шестьдесят баксов, по вечерам рыдая перед «стрелочкой» на колготках?

— Что?

— Не обращай внимания. Её подруга тоже учитель?

— Ага. Только по математике, в старших классах.

— Это было подстроено…

— Что?

Фадеев, который наблюдал за диалогом с видом несколько ревнивым и недоуменным, постучал ножом по тарелке:

— Мужики, хорош развлекаться! Пока вы там дамочек обнимали, я всю работу за вас провернул.

— Водку, что ли, нашу выжрал?

— Софронов вернулся. Сидит в кабинете Гордеича, можно пойти и забрать.

— Пошли!

— Вам-то хорошо, вы своё получили. А старый и заслуженный майор, как обычно, оказался выкинут на свалку.

— Ничего, Чапаев, тебя Инесса подберёт, отчистит и согреет.

— Если бы! Который год с этим делом «динамит».

Когда опера выходили из зала, «белый костюм» отплясывал твист, а кавказец, присоединив рыжеволосую к субтильным «фотомоделькам», рассказывал что-то залихватское, пыжился и жестикулировал, как пропеллер. «Математичка» смеялась, чувствуя себя победительницей, овладевшей вниманием достойного человека. Одинокая блондинка помахала Волгину рукой…

— Интересно, какую лапшу ты повесил ей на уши? — проворчал Фадеев, боковым зрением уловив прощальный жест девушки.

Глава пятая

Задержание. — Допрос. — О вреде адюльтера, неожиданностях и коллекции бюстгальтеров. — Убийца снимает маску благопристойности с «чужого» покойника. — Волгин думает. — Волгин действует. — Человек, который готовит пельмени. — Акулов и геометрия. — Шутки закончились…

Софронов сидел на стуле в кабинете директора, широко расставив ноги и скрестив на груди руки. Пальто и кепка лежали на коленях. Гордеич, расположившись за столом, щёлкал клавишами калькулятора — как показалось Волгину, он пытался замаскировать своё волнение, а не производил сложные вычисления.

— Дима? — спросил Акулов, останавливаясь перед Софроном.

Тот посмотрел на опера и промолчал.