— Я сказал: остановитесь! — закричал Домагар.

Должно быть, он угадал ее намерение по глазам. Карней начал Трансформироваться, и улыбка на его лице преображалась в оскал четвероногого убийцы.

Напрягшись всем телом, она обхватила руками поручень и, крикнув:

— Я не остановлюсь, — прыгнула вниз, навстречу небытию.

Кейт падала, стиснув зубы. Она желала умереть молча, чтобы не доставить трем оставшимся на башне чудовищам даже тени удовольствия, которое могло принести им малейшее проявление страха со стороны жертвы.

Тело ее преобразилось само собой, инстинктивно борясь за жизнь даже в безнадежной ситуации. Кейт ощущала, как огонь Трансформации жжет ее мышцы, как натягивается и плавится кожа. Одежда лопнула и отлетела прочь: она приобретала форму, еще не знакомую ей самой. Несколько раз кувыркнувшись, Кейт перевернулась лицом вниз. Городские огни под ней казались упавшими с неба и рассыпанными по темному бархату звездами. Если ей суждено умереть, то она встретит смерть, устремив взгляд на собственный Дом во всей его красоте.

Ночной ветер подхватил ее, подбросил, и темная ткань с рассыпанными на ней самоцветами встрепенулась. Встрепенулась с рассыпанными на ней самоцветами.

Но не приблизилась.

Сердце грохотало в груди, зрение, ставшее вдруг острее и четче, выхватывало из тьмы и корабли в далекой гавани, и коней, и людей, и дома на улицах внизу. Кейт поглядела на правую руку. За косточками, столь тонкими, что, казалось, легчайшее прикосновение переломит их, от далеких пальцев до тонкой ключицы тянулась прозрачная кожа. Она шевельнула указательным пальцем, и все тело ее вильнуло вправо. Пальцы ее теперь стали в два раза длиннее, руки тоже. У нее появились крылья. Она могла летать.

Значит, и это тоже форма Карней?

Боги, она способна летать.

Кейт ощущала восторг, однако не производила никакого шума. Почувствовав, как ветер наполняет ее крылья, она как можно точнее направила свой полет в сторону того квартала, где в одном из Домов ее ожидали друзья. Кейт молила богов, чтобы оставшийся наверху башни Карней не заподозрил, что она осталась жива. Возможно, он тоже может летать. Или хуже того: успел в совершенстве овладеть этим умением. Прежде ей не приходилось бросаться вниз с высокой башни, а значит, и тело ее не испытывало необходимости в обретении крыльев. Даже рукописи, которые ей приходилось читать, не упоминали о том, что Карнеи способны принимать подобную форму.

Она может летать.

Кейт хотелось знать, на что она сейчас похожа. А еще, насколько велика роль инстинктивного знания в том, что она осталась жива, — или, может быть, спасением она обязана обыкновенной удаче… случайному везению, которое в любой момент может покинуть ее? Расправив пошире пальцы, она схватила ими воздух и заставила свое тело нести ее в нужном направлении. Плавно скользя вперед, она вообразила себя парящей при свете ясного, теплого дня, — так, чтобы солнце припекало спину, а ветер трепал волосы. Ей представились восходящие потоки, птицы, кружащие в них, поднимающиеся все выше и выше, и инстинктивно ей захотелось отдаться на волю этих воздушных течений.

Однако ночью их, конечно же, не могло быть: земля остыла, и в небе не светило солнце, прогревающее и притягивающее к себе потоки восходящего воздуха. Где же она сможет снова окунуться в это воздушное море, когда ей еще раз удастся насладиться полетом? И откуда почерпнуть уверенность, что Трансформация и в другой раз пройдет в правильном направлении? Что, если ей только раз в жизни дарована возможность полета? И если это так, каково же будет ей ходить по твердой земле, зная, что никогда более она не сумеет подняться в воздух?!

Нет, она еще полетает. Кейт твердо обещала себе это. Уметь летать — это счастье.