И в своих статьях в «Капиталь» Жером Фандор с настойчивостью, которая в конце концов поколебала уверенность самых убежденных сторонников версии полиции, продолжал защищать свое предположение о том, что Жак Доллон мертв, как он сам выразился, «настолько мертв, насколько кому-либо возможно быть мертвым».

…Семейный пансион, который содержала г-жа Бурра и где укрылась Элизабет Доллон на следующий день после убийства баронессы де Вибре, представлял собой чудесное убежище, идеальное жилье для тех, кто мечтает об абсолютной уединенности и тишине.

В этом пустынном уголке квартала Отёй, своего рода провинции Парижа, о которой бредили все пожилые пенсионеры, желавшие не покидать столицу и в то же время окунуться в покой и свежий воздух деревни, у г-жи Бурра возникла замечательная идея устроить семейный пансион, наполовину гостиницу, наполовину дом для престарелых.

Жильцы у нее были самые разные: некоторые обитатели пансиона оставались в доме на протяжении целого года и даже больше, некоторые были проездом в Париже — пожилые дамы, приехавшие на несколько недель в столицу, духовные лица, у которых вызывали отвращение обычные гостиницы…

Прелестный садик со всех сторон окружал имение, состоящее из двух зданий: большого дома, выходящего фасадом на улицу и образующего собственно семейный пансион, и небольшого флигеля, возвышавшегося позади, чуть дальше в глубине сада, в котором проживала г-жа Бурра…

Этим утром в саду прогуливались, наслаждаясь свежим воздухом, двое обитателей пансиона.

— Так вы, мадам, — спрашивал у своей соседки пожилой господин, чьи виски украшали красивые седые пряди, — по-прежнему продолжаете вязать чулки для бедняков? Но, по-моему, с тех пор как вы этим занимаетесь, у них должно быть по десять пар чулок на каждого…

— Боже мой, до чего вы любите подтрунивать надо мной! Вам же известна полезность моей благотворительной деятельности? После наводнений, случившихся прошлой зимой, вокруг стало еще больше бедных людей, и, уверяю вас, мои чулки не окажутся лишними…

— Я убежден в этом… убежден… просто я хотел прервать на минуту ваше вязание, чтобы предложить вам сыграть партию в безик. Не соблазнитесь ли вы на это?

— О, я удовольствием…

Они позвали гарсона из семейного пансиона:

— Жюль! Жюль! Принесите нам карты…

Пока слуга выполнял их поручение, они вместе принялись наблюдать за редкими прохожими, шагавшими взад и вперед по тротуарам улицы Раффэ.

— Смотрите-ка, мадам, похоже, этот господин направляется сюда?

— Да, возможно, он идет к г-же Бурра…

— Может быть, это новый жилец?

— Ах, если бы он только умел играть в вист, как это было бы замечательно!..

Жером Фандор нажал на звонок у калитки. Когда к нему подбежал слуга Жюль, чтобы открыть дверь, журналист спросил:

— Скажите, дружище, мадемуазель Элизабет Доллон у

— Нет, месье, она как раз только что вышла… меньше часа тому назад.

— И вы уверены, что она не возвращалась?

— О, абсолютно уверен, месье… Кстати, ее уже дожидаются два господина.

— Ах так, значит, она должна скоро вернуться?

— Конечно, месье… и очень скоро…

Жером Фандор посмотрел на часы:

— Четверть одиннадцатого. Хорошо, я дождусь ее возвращения.

— Не угодно ли господину пройти за мной?

Жером Фандор в сопровождении камердинера, прошел в гостиную.