— Воу-воу, детка, полегче, у меня всего одна разделочная доска!

— Пока мы были маленькими, мама нас любила. Но стоило появиться брату, как она словно свихнулась. Она перестала обращать внимания сначала на мою сестру, потом на меня. Более того, она нас презирала. Ты не представляешь, каково это жить в доме, когда тебя презирает родная мать.

— То есть, она любила твоего брата больше, чем вас с сестрой?

— Больше? — горько усмехнулась Донна. — Она его окружила такой любовью и гиперопекой, что аж тошно на это смотреть! Гильди то, Гильди это, посмотрите, какой Гильди великолепный! Вот и вырос этот урод самовлюблённым болваном. Ему почти девятнадцать, ничего из себя не представляет, при этом задирает нос, будто важная птица, а нас с сестрой ни во что не ставит. Мы для него «грязь».

Нож замелькал чаще, а удары по капусте стали резче.

— Я не могла жить под одной крышей с этой женщиной. Когда я стала совершеннолетней, мы с моей подругой Джанет решили переехать из Манчестера в Лондон.

— И давно вы дружите?

— Мы подружились, когда мне было двенадцать. Родители Джанет алкоголики. Она тоже старалась меньше появляться дома. Мы с ней выросли на улице. А твои родители?

— Я сирота.

— Мне жаль, — от смущения щёки Донны зарумянились.

— Ничего страшного, я привык. Донна, сколько тебе лет?

— Двадцать три. А тебе?

— Мы с тобой ровесники.

— А твой приятель? — обернулась она. — Он выглядит старше нас.

— Ему за тридцать и он женат.

— Вот козёл! — она резким ударом разрубила напополам кочерыжку вместе с резальной доской. — Ой, прости. Я куплю новую доску.

— Не парься. Понимаю, ты переживаешь за подругу.

— Ну да, обидно за Джанет. Вечно ей попадаются козлы. А ты? — испуганной ланью замерла она.

— Что я?

— Ты женат?

— Как видишь, я холост и открыт для отношений со столь очаровательной мисс. Ты тоже снимаешь жильё?

— Мы с Джанет снимаем маленькую квартиру на другом конце Лондона. Кстати, Дункан, ты откуда родом?

— Бирмингем.

— И ты вырос в приюте или в патронажной семье?

— Нет, Донна. Меня воспитали очень хорошие люди. Но, к сожалению, теперь с ними невозможно увидеться. Я потерял их три года назад.

— Прими мои соболезнования.

— Не будем об этом, — поморщился он.

— Так, Дункан, — это несправедливо! Ты мою фамилию знаешь, а я твою нет.

— Хоггарт.

Донна дёрнулась.

— Что?! — выпучила она глаза на парня.

— Дункан Хоггарт.

— Ах, Хоггарт, — с облегчением выдохнула она. — А то мне другое послышалось…

— Любопытно, и что же тебе послышалось?

— Неважно, — отвела Донна взгляд.

— Так нечестно. Моя приёмная мать говорила: «Сказал «А» — говори «Б».

— Да просто твоя фамилия… — Донна нерешительно переминалась с ноги на ногу. — Она созвучна с названием одной престижной частной школы. В ней учился мой братец. Мы с сестрой, значит, пошли нахрен, а Гильди в частную школу… Ненавижу!

***

У Дункана и Донны всё сложилось замечательно. Они нашли друг друга. Нельзя сказать, что в их отношениях всё шло гладко, случались и скандалы, и бурные примирения.