— Тебе надо уехать из Берлина, — не отводя взгляда, произнес он, — я был на приеме у фюрера. Мне дан приказ через несколько часов покинуть столицу. Ты должна поехать со мной.

— Нет, — она вздохнула и отвернулась, — теперь я не могу даже думать об этом. Джилл нельзя трогать. Она не перенесет трудностей пути. Мы должны остаться. Я не поеду с тобой, — она бросила картину на стол и, схватившись руками за голову, упала на стул — вся дрожала в нервной лихорадке. Сказывалось нечеловеческое напряжение последних недель. Казалось, она совершенно не владеет собой — закрыв глаза, она мотала головой и что-то шептала.

— Маренн, — положив руки ей на плечи, Скорцени наклонился и поцеловал ее волосы. — Ты устала, Маренн, я знаю. В Вене погибли моя мать и брат. Я даже не успел увидеться с ними. Кроме тебя и Джилл, у меня теперь никого нет, — он почувствовал, что все тонкое тело Маренн напряглось, дрожь утихла, — я не могу бросить тебя и Джилл здесь…

— Фрау Сэтерлэнд, — в отсек заглянула медсестра. Увидев Скорцени, смутилась: — Простите…

— Что вам? — спросил у нее штандартенфюрер.

— Там посыльный от штандартенфюрера Науйокса, — поспешно объяснила сестра, — штандартенфюрер просит фрау Ким срочно приехать. Говорит, его жена умирает…

— Ты слышишь? — Скорцени легонько встряхнул Маренн за плечи. — Что-то случилось с Ирмой. Алик хочет, чтобы ты приехала.

— Да, да, конечно, надо непременно ехать, — Маренн встала и приказала сестре: — Принесите мою медицинскую сумку.

Когда они подъехали к дому, где жили Алик и Ирма, они увидели, что он разрушен. Снаряд, видимо, попал недавно. В окнах бушевал пожар, развалины дымились — ни пожарников, ни спасателей еще не было.

Алик ждал их. Едва машина затормозила, он подбежав, распахнул дверцу и буквально выдернул Маренн из салона.

— Где вас носит? — зло упрекнул он. — Почему так долго?

Понимая его состояние, Маренн сделала вид, что не заметила резкости, — ее больше тревожила Ирма.

— Где она? Что произошло? — спросила она Алика.

— Идем, — Алик за руку потащил ее за собой, — она лежала на улице, у самой парадной, — на ходу говорил он, — когда снаряд попал в дом, она еще не успела войти. Я думаю, может, осколок…

— Она в сознании?

— Нет.

— Ты вызвал пожарных? — спросил его Скорцени, который шел за ними следом, — в доме же еще люди…

— Мне они зачем? — огрызнулся Алик. — Мне не до них.

Маренн с упреком взглянула на Отто: не надо его сейчас трогать.

Ирма находилась в машине Науйокса — она лежала на заднем сидении. Машину Алик, видимо, перед самым их приездом отогнал в укрытие. Когда подошли к машине, Маренн попросила Алика уйти. Сказав, что их долг сейчас — заняться организацией спасательных работ, Скорцени увел друга, невзирая на его протесты.

Маренн осталась с Ирмой. Осмотрев подругу, она сразу поняла, что положение очень серьезное, — Алик нервничал не зря. Необходимо срочно оперировать, но где? Не в машине же… Везти Ирму в Шарите уже не было времени — она могла умереть по дороге.

Открыв дверцу машины, Маренн позвала Науйокса — он старался все время держаться поблизости. Ирму перенесли в брошенную квартиру на первом этаже.

Осколок, поразивший Ирму, оказался совсем маленьким, и когда Маренн вытащила его и бросила в керамическую миску, его было почти незаметно. Однако слабый организм Ирмы не справлялся с нагрузкой. Несмотря на все усилия, Маренн с отчаянием видела, как жизнь капля за каплей оставляет ее подругу.

И все же она боролась.