— Я тоже так думаю. Почему у Цорпада не было лучников?

— Слишком самоуверенный? Возможно, он думал, что мы перед лицом преобладающих сил сразу сдадимся, — размышлял Натиоле. — Хотя он должен был бы получше тебя понимать… Да?

— Лучше я умру в сражении, чем в его проклятом подземелье! — убежденно сказал Стен.

— Он должен был бы это знать.

Пожав плечами, юный воин кивнул и усмехнулся, затем поднялся. Еще некоторое время назад он чувствовал себя так, словно вся жизнь давно покинула его тело, осталась лишь пустая оболочка. Но теперь, когда перед ним появилась цель, все изменилось. Он должен дать возможность Костину спастись. Юный воин решительно посмотрел на товарищей, которые, мрачно кивнув, ответили на его взгляд. Стен медленно вытащил меч и поднял его, внимательно изучая каждую деталь оружия, которое поведет его в последнем бою к смерти.

— За Тиреа! — хрипло прошептал он, и двое других влахаков повторили то же.

— Задумайтесь над своими деяниями! — вскричал вдруг священник. — Сдайтесь, остановите это кровопролитие!

— Сиди тихо, форбс, — воскликнул Стен, но не резко.

Влахаки принялись максимально тихо разобрать баррикаду у двери. Как раз в тот момент, когда они отодвинули в сторону шкаф, раздался голос Цорпада:

— Вы окружены! Вы не можете ни сбежать, ни бороться! Сдавайтесь!

Стен глянул на Натиоле, который провел пальцем поперек шеи.

— Катись в ад, Цорпад, — прокричал Стен, игнорируя намеки друга, который неодобрительно скривился.

Последовала короткая перепалка с Цорпадом, но затем Натиоле схватил Стена за плечо, прежде чем тот успел отреагировать на последнюю угрозу Цорпада.

— Чего ты с ним разговариваешь?

— Чем сердитее он будет на меня, тем больше своих воинов бросит, чтобы меня убить, и тем лучше перспективы Костина, — спокойно объяснил Стен. — Цорпад привык, что его слово — закон, он ненавидит возражения.

— Прекрасный план, поистине гениально, — засмеялся Натиоле.

— В принципе это уже безразлично. Мы все равно что мертвы, Нати, никаким словами мы не сделаем хуже.

— Ты всегда можешь подбодрить, — заявил Натиоле наигранно бодро, отчего Стен тоже засмеялся.

Но затем прозвучал голос, от которого оба содрогнулись.

— Стен! — крикнула Висиния сал Сарес, заложница при дворе Цорпада и сестра Львицы из Дезы.

Ее голос был громким и выдавал, в каком отчаянии пребывала молодая женщина. Словно оглушенный, Стен посмотрел на Натиоле, затем крикнул:

— Висиния?

— Стен, сражайся, не сдавайся! — пришел ответ, за которым последовал крик боли, который поразил Стена в самое сердце.

— Висиния! Висиния! — прокричал юный влахак так, словно потерял голову, но только холодный смех Цорпада ответил ему.

— Я вырву твое черное сердце, собака! — заревел Стен и схватился за меч, но Натиоле удержал его за руку, когда тот захотел выйти.

— Ее жизнь в твоих руках, Стен сал Дабран! Сдавайтесь, сложите оружие, и я пощажу ее! Если будете бороться, я убью всех влахаков в моем замке, сам заколю их мечом!

Стен глянул на Натиоле, который все еще крепко держал его, но друг покачал головой.

— Сейчас нет никакого смысла выходить, Стен.

— Мы должны что-то сделать! Он убьет ее! — с мольбой ответил юный воин.

— Что ты хочешь сделать? Пробить себе дорогу к ней?

— Мы все равно не сможем победить в этом бою.