Княгиня знала о добрых свойствах души Владигора, но теперь она видела перед собой жестокое, неумолимое существо, готовое на все.

Не с ненавистью, а с горечью взглянула Крылата на Владигора, подошла к стене и отбросила занавес. Откинув крышку небольшого сундука, она достала оттуда ключи и резко сказала Владигору:

— Идем! Я все отдам тебе!

— Ну, так-то лучше, княгинюшка. Тебе на пользу! — со смехом сказал Владигор и вышел вслед за повелительницей Пустеня, теперь не принадлежавшего ей.

Они долго шли по переходам дворца, покуда Крылата не остановилась рядом со стеною, ничем не отличавшейся от прочих стен.

— Я могла бы не отдать тебе сокровища моего мужа, Владигор. Никто не сумел бы их разыскать, кроме Грунлафа и меня. Но я знаю, что они сослужат тебе дурную службу, а поэтому владей ими безраздельно.

Отодвинув пластину на стене, Крылата просунула ключ в замок. Часть стены отошла внутрь, и Владигор, захвативший с собою факел, увидел сундуки. Они были очень похожи на те, что стояли в сокровищнице ладорского дворца, но ему сейчас казалось, что он стал обладателем совершенно необыкновенных богатств, способных превратить его во властелина мира. Князь шел мимо сундуков, поднимая крышки, но блеск прекрасных вещей почему-то не радовал его.

А у входа в сокровищницу стоял Крас, но он был серьезен, как никогда. Чародей считал, что все происходящее здесь, в этом городе, в этом дворце, столь естественно подчинено законам природы, что поведение Владигора нельзя ни ругать, ни как-то поощрять. Крас даже не испытывал радости от внушенной Владигору мысли стать императором.

Разве можно хвалить людей за то, что они приходят к завершению пути, на который их толкнула мать-природа?

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ОГНЕННЫЙ ДУХ И ОГНЕННАЯ СТРУЯ

1. Рассказ о мстителях

Крас, сидя за столом наедине с Владигором, то и дело тянулся рукой к блюдам с яствами, брал то марципаны, то моченые яблоки, то ломоть соленого арбуза, а порой вдруг решал отведать вареные в патоке сливы. Но чаша для огрызков, поставленная рядом с ним, все наполнялась и наполнялась едва надкушенными лакомствами, которые колдун с брезгливым выражением на лице бросал, едва попробовав. Потом, уже и вовсе с гримасой отвращения, он сказал:

— Нет, ван, ваши народы питаются так дурно, так невкусно, что у вас, на мой взгляд, и не может быть нормального управления государством. Все зависит от пищи: хороший правитель должен питаться гораздо лучше, чем его подданные. Я полагаю, что всю эту пакость жрут и твои подданные. Не так ли?

— Верно, князья не разнятся в пище с простолюдинами, — отчего-то краснея, ответил Владигор. — Просто наш стол обильней.

Крас отшвырнул в угол горницы недоеденное медовое яблоко и презрительно рассмеялся:

— Наполнить желудок гадостью еще не означает по-настоящему насытиться, ван. Таким, как

ты, нужно питаться изысканными блюдами. Наш император, чтобы чувствовать себя здоровым и бодрым, съедает ежедневно кусок плавника акулы, содержимое морского ежа, десять каракатиц с водорослями, морских гребешков дюжины две и выпивает две ложки оленьего мускуса. Ой, всего не перечислить! А народ — на то он и народ! — ест по бедности своей всякие отбросы: растирает в кашу ласточкины гнезда, жрет лягушек, змей, собак. Думаешь, все это от избытка вкуса происходит? О, нет — народ китайский не способен прокормить себя плодами земли, вот и нужно как-то пробавляться…

— Но синегорцы сыты, — возразил Владигор.