Она повернулась, секунду возилась с пластиной замка и с поклоном отступила. Дверь открылась, свет в помещении зажегся.

— Прошу вас.

Энн переступила через порог — и улыбнулась.

На переполненных полках лежали пленки, книги в переплетах, диски и пачки распечаток. Два строгих стула тесно сдвинулись перед компьютерным столом, за ним находилось вращающееся рабочее кресло. Шкаф для папок был втиснут в один угол, поверх него стоял двойной ряд книг. Рядом оказался простой стол — как это ни странно, совсем без книг. Это упущение более чем компенсировало множество листов с распечатками, папками и карточками с записями, которыми была покрыта вся его поверхность.

На полу был расстелен темно-красный ковер, который, очень может быть, когда-то был хорошим. Стены были голыми, если не считать рамки с дипломом, который объявлял Джин Дела йо-Керу, Клан Йедон, ученым специалистом в области галактической лингвистики, и плоской фотографии, на которой трое высоких землян — две женщины и мужчина — стояли перед купой деревьев посреди травяного моря.

— В молодости он… уезжал с планеты, чтобы вести исследования, — сказала от двери Друсил тел-Бана. — На фотографии — Милдред Хиггинс и Салли Браннер со своим мужем, Джексоном Роем. Земляне того типа, который называется «аус». Джин Дел провел один сезон у них на… станции. Они научили его… стричь овец.

Энн быстро оглянулась и увидела дрожащую, размытую улыбку лиадийки.

— У него была еще одна фотография, овец. Он говорил, что они… неумные.

Энн ухмыльнулась.

— Мой дед держал овец, — сказала она, — у себя, на Новом Дублине. Он утверждал, что они умнее репы — когда в ударе.

Друсил тел-Бана улыбнулась, и в эту секунду Энн увидела ее такой, какой эта женщина была раньше: веселой, живой, умненькой. А потом облако горя снова окружило ее, и она указала на заваленный стол.

— Вот его записи. Пожалуйста, филолог, будьте так добры…

— Для этого я и приехала, — сказала Энн. Она развернула рабочее кресло к столу, а потом протянула руку, чтобы придвинуть один из «студенческих» стульев с прямой спинкой. — У вас найдется время, чтобы со мной посидеть? — спросила она у Друсил тел-Бана. — На тот случай, если у меня в процессе работы возникнут вопросы?

— Мое время принадлежит вам, — ответила ее коллега, чопорно садясь на край жесткого стула.

Энн пришлось сесть в потрепанное и слишком маленькое рабочее кресло и придвинуть к себе первую кипу папок.

Спустя несколько часов она наконец отодвинулась от стола, отбрасывая волосы с лица и тупо глядя в пустую стену прямо перед собой. Мышцы плеч и спины сводило судорогой, и она не сомневалась в том, что когда встанет, то ноги ее откажутся двигаться — но все это не имело значения.

Конечно, записи были в беспорядке: это было ясно по ее переписке с ним, тем более что ее мысль двигалась примерно в том же направлении, в каком шел Джин Дел йо-Кера. Ему удалось найти то, что искала она сама: доказательство, эмпирическое и убедительное доказательство существования общего праязыка, который породил трех непохожих детей-близнецов: лиадийский, земной и икстранский.

Джин Дел нашел его: его заметки, его логические выкладки, его проверки и перепроверки — все было на месте. Надо было только заново привести все в порядок, отбросить лишнее — и подготовить к публикации.

Все здесь, все готово.

Все, за исключением основного, решающего факта.

Энн перевела взгляд туда, где на жестком стуле по-прежнему терпеливо сидела Друсил тел-Бана. Ее тело было изборождено морщинами горя, но в остальном оставалось спокойным и безмятежным.