— Утреннего вина или красного?

— Красного, пожалуйста, — рассеянно ответил Эр Том, устремив взгляд на доску контрашанса, разложенную перед камином.

Даав наполнил рюмку и вложил ее в руку брата, а потом плеснул немного утреннего вина к себе в чашу и бросил проницательный взгляд на задумчивое лицо своего родича.

— Что случилось?

— М-м?

Эр Том отошел к доске. Он взял пару костей, лениво встряхнул их и бросил. Восемнадцать.

— Правда ли, — негромко спросил он, словно обращался к костям, — что Эба йос-Фелиум была публично выпорота Тоделмом?

Даав поднял брови.

— Да, — подтвердил он спокойно. — Но ты должен учесть, что это было средством, с помощью которого спасли ее жизнь.

Сверкнувшие лиловые глаза быстро скользнули взглядом по его лицу.

— О, вот как?

— Определенно. Время было… неспокойное. Упрощая сложную историю, скажу, что Эба оказалась в руках у тех, кто желал Корвалу зла. Затем они продемонстрировали ее, все еще истекающую кровью после похищения, с приставленным к горлу ножом, ее Тоделму, который был к тому же ее чалекет.

Враги Корвала решительно потребовали, чтобы Эба была наказана за некое оскорбление, которое они придумали. Тот, кто держал нож, заявил право на ее жизнь и утверждал, что готов немедленно исполнить свою угрозу. Однако при этом присутствовали более холодные головы, которые сочли, что их цель может быть достигнута и с помощью публичного позора.

Даав отпил немного вина.

— Юный Тоделм счел шансы на выживание Эбы — не говоря уже о выздоровлении — гораздо более высокими в том случае, если бы он работал плетью сам, так что он вступил в спор — и добился в нем победы — за это право.

Эр Том снова взял кости и сделал новый бросок. Шесть.

— И?

Даав передернул плечами.

— И он нанес удары, а потом со слезами подбежал к ней, чтобы разрезать ее путы. Его спину защищали все члены Клана, способные держать оружие. Сведение счетов началось немедленно после того, как она оказалась в укрытии Джелаза Казон и ее раны были обработаны. Для завершения потребовалось семь лет, поскольку в происшедшем участвовало несколько Домов.

Он выгнул бровь.

— Мне показать тебе соответствующие записи из Дневников?

— Спасибо, — негромко проговорил Эр Том, поднимая рюмку и встречаясь взглядом с Даавом поверх ее края. — В этом нет необходимости.

— А. — Даав взял свою чашу, но пить не стал. — Твой Тоделм угрожала выпороть тебя, милый?

Эр Том ухмыльнулся:

— В конце концов было проявлено удивительное неповиновение.

— Так мне говорили. А тебе не захотелось задуматься, откуда у тети Петреллы могли появиться такие странные взгляды на приличия?

— Возможно, ее болезнь… — предположил ее сын и со вздохом очень тихо добавил: — Мне так не хватает нашей матери.

— Как и мне.

Даав тоже подошел к игральному столу, взял кости и бросил. Одиннадцать.

— По-моему, нашей матери понравилась бы твоя Энн, — пробормотал он. — И вся дьявольщина в том, что, по-моему, тете Петрелле она тоже вполне понравилась бы, если бы мы могли приписать ее к какому-нибудь Семейству и Дому!

Стоявший напротив него Эр Том вздохнул. Даав посмотрел на него, выразительно поднимая брови.

— Ты удивляешься, почему Делм готов просить тебя от нее отказаться, а? Но, к несчастью, анализ ситуации, который сделала сама леди, совершенно правилен: принятие землянки делает Клан уязвимым. Это можно сделать, если придется делать. Но насколько проще было бы жить так, как мы жили прежде.