— Позволь мне проводить тебя до машины, кузен…

Было довольно поздно.

Даав не имел точного представления, насколько поздно. Он уже довольно давно погасил свет, предпочтя выпить рюмку-другую в одиночестве, пока комнату освещает только огонь камина.

Огонь камина превратился в отсвет углей, а рюмка-другая в бутылку. Даав откинул голову на спинку кресла и вспомнил холодное лицо и отчужденный поклон брата.

«Боги, что я наделал?»

Он закрыл глаза, чтобы не видеть даже отсвета углей, и попытался вообще ни о чем не думать.

— У тебя завтра голова будет раскалываться, — проговорил любимый, мягкий голос.

Со всяческой осторожностью Даав открыл глаза и поднял голову. Эр Том устроился на подлокотнике кресла, стоявшего перед столиком с доской для контрашанса. Кто-то бросил в камин свежее полено. Волосы брата в свете пламени сверкали золотой грудой.

— У меня, — отозвался Даав с щепетильной точностью, — раскалывается голова уже сейчас.

— А! — Эр Том улыбнулся. — Я подозревал, что это так.

— Ты пришел, чтобы вырвать из меня печенку? — спросил Даав, снова роняя голову на спинку. — Полагаю, на столике с вином найдется достаточно тупой нож.

— Я не слишком хорошо умею вырезать печенки, — проговорил Эр Том после секундной паузы. — Не хочешь ли чая?

— Боги, в такой час? Какой бы сейчас ни был… — Он отрицательно помахал рукой. — Нет, не тревожь прислугу.

— Хорошо, — мягко согласился Эр Том.

Он встал и исчез в отблесках пламени. Негромкий стук донесся от столика с вином. Даав довольно туманно подумал, не решил ли Эр Том все-таки взяться за нож.

— Выпей со мной, брат.

Даав открыл глаза. Эр Том стоял перед ним, высвеченный пламенем, и держал две чаши.

— Спасибо, — сказал Даав, ощущая внезапный прилив слез. Он принял чашу, отпил из нее — полный глоток, — проглотил и рассмеялся. — Вода?

— Если ты выпьешь еще вина, то скорее всего захрапишь, — заметил Эр Том, поднимая свою чашу.

На пальце одной руки блеснула фиолетовая искра.

— Восстановлен в правах, милый?

— Моя мать пытается благодушно принять исход. — Он улыбнулся. — Она говорит о том, что… возможно… примет ребенка.

— Очень любезно с ее стороны. — Даав вздохнул. — Как ты думаешь, твоя Энн будет счастлива с нами?

Улыбка стала чуть шире.

— Полагаю, этого можно будет добиться.

— А! Значит, моя роль в качестве Делма не свелась исключительно к нарушению графика орбитального движения и угрозам заковать моего родича в цепи…

Он содрогнулся и заглянул в лиловые глаза брата.

— Окно меня сильно испугало.

Эр Том наклонил голову.

— Я приношу извинения за окно, — пробормотал он. — Но, понимаешь, когда из него вылез, то его уже никак не получается закрыть.

Даав ухмыльнулся.

— Готов поверить.

Эр Том склонил голову к плечу.

— Я могу узнать, какой платы с меня может потребовать Делм?

— Платы… — Даав закрыл глаза, но почти сразу же снова их открыл. — Как Делм может требовать плату, когда это он не желал услышать то, что ты хотел ему сказать?

Эр Том нахмурился.

— Я не думаю, что дело обстояло именно так, — заявил он с привычной мягкой серьезностью. — Разве кто-то из нас мог ожидать столь необычного поворота? Вспомни: ведь я дарил нубиат! Возможно, что такие… трудности… с которыми мы столкнулись, оживили и укрепили наши узы.