Энн поставила чашку, устремив на Эр Тома широко раскрытые глаза. Он смотрел куда-то мимо собственной чашки, которую бережно держал в сплетенных пальцах.

— Такой удар по главным семьям трудно было выдержать. Конечно, Даава немедленно вызвали домой, чтобы он надел Кольцо. А я… мог взять на себя… обязанности а-тоделма… но мы оба еще не были совершеннолетними и рассчитывали, что оставшийся старейшина Клана будет нами руководить.

Он вздохнул.

— Чего она поначалу делать не могла, настолько отчаянным было ее положение. Мы опасались целую релюмму… что она последует за своей сестрой и сыном и оставит нас: юнца-делма, как называл себя Даав, и необученного тоделма — управлять Кланом одних.

— Но она не умерла, — выдохнула Энн, не в силах оторвать взгляда от его обращенного в сторону лица.

— Действительно, — пробормотал он. — Она окрепла. До какой-то степени. До очень специфической степени, увы. И это удалось ей больше благодаря силе воли, чем умению медиков. Радиация нанесла слишком глубокие повреждения, причинила слишком серьезный ущерб. Она нездорова. По правде говоря, она умирает. И медики, и автоврачи могут только в какой-то степени облегчить боль от ее решимости жить.

Он поднял чашку и стал пить чай, по-прежнему глядя в сторону.

— Мне страшно жаль, — с трудом выговорила Энн — и его глаза мгновенно устремились на нее, вспыхнув лиловым пламенем.

— Твоей вины тут нет, — мягко сказал он.

— Нет, — согласилась она, — но я все равно горюю вместе с тобой. Это… это была вендетта чести?— В этом не было никакой чести! — резко возразил он, но тут же взмахнул рукой, прочертив в воздухе между ними официальный знак.

— Прости меня. Это были ложь и предательство, и хитрость чужаков, и самое глупое заключалось в том, что ловушка даже не была предназначена нам! Та, кто рассказала первую историю, кто приготовила приманку, — она ждала просто мастер-купца. Ей подошел бы любой. И только волей злой судьбы им оказался Се Зар йос-Галан: он вошел в бар, где она ждала, и заплатил за выпивку.

— Мне очень жаль, — снова повторила Энн, мысленно проклиная беспомощность этих слов. — Ты и твой брат были… очень близки?

— Близки? — Он наклонил голову и нахмурил лоб. — А, понимаю. Не слишком. Се Зар был на… одиннадцать-двенадцать стандартных лет старше. Он привозил нам с Даавом подарки, пару раз брал нас с собой в порт… Он был добрый, но старый, понимаешь? А мы были еще дети.

Он помолчал.

— У нас было… большое различие в положении, вот что надо понять, — проговорил он, и ей показалось, что он с невероятной тщательностью подбирает слова. — У делма… появилась необходимость дать клану еще одного ребенка. Старшему ребенку йос-Фелиумов к тому моменту исполнилось десять стандартных лет, и по мудрости делма новому ребенку необходим был еще один… близкий по возрасту… с кем он мог бы расти и учиться. Вот почему она приказала своей сестре, моей матери, также выйти замуж, а потом взяла под свою опеку ребенка от этого союза.

— И вот как вы с Даавом стали чалекет, — прошептала Энн, качая головой на слова «приказала выйти замуж». — Эр Том…

В кабине пилота прозвучал сигнал — чистая, звонкая нота. Эр Том встал.

— Прости меня. Мы сейчас войдем в нормальное пространство, и мне надо находиться за пультом. — Он приостановился и бросил на нее быстрый взгляд из-под золотистых ресниц. — Тебе хочется сидеть со мной там?

Энн понимала, что получить приглашение от мастер-пилота сидеть рядом с ним за пультом — это высокая честь. А для той, которая вообще не является пилотом, такая честь неоценима.