Он поджал губы, подумал и над этими обвинениями.

— А ты неплохо знаешь меня, — со вздохом заметил он. — Но полагаю, я уже не в том возрасте, когда можно изменить жизненные принципы. Поздно.

Карла озадаченно смотрела на него. Она ожидала, что Джек будет возражать, скажет, что давно решил успокоиться, осесть, начать размеренную жизнь, объявит своим идеалом трубку, тапочки и халат, примется горячо убеждать ее, что отныне и навсегда он другой человек — сама надежность и рутина. Короче, идеальный муж и идеальный папаша для Франчески.

— В таком случае, говорить больше не о чем, — пробормотала Карла. Плечи ее поникли. Она растерялась. — Добавлю только, что Франческе нужен нормальный дом, нормальный отец, иными словами, здоровая семья. Ради своей любви я не стану жертвовать ребенком.

— Ясно, — жестко произнес Джек. — Ты высказалась? Теперь моя очередь.

— То есть?

— Теперь моя очередь расставить все акценты. Око за око. Исправь меня, если я ошибусь. Ребенку нужен режим, надежный дом, устоявшийся образ жизни, так?

— Разумеется.

— Ради этого все потребности родителей должны отходить на второй план, так?

— Н-ну… да…

— Мисс Де Лука, как воспримет ваша дочь постоянные переезды? — Карла вздрогнула. — Не будет ли это для нее чрезмерной нагрузкой? Оправданно ли ваше решение всюду возить ее с собой. И если оправдано, то чем?

Молчание.

— Быть может, — безжалостно продолжал говорить Джек, — дети гораздо гибче, чем мы, взрослые, думаем о них? Быть может, она предпочтет иметь счастливую и довольную мать, чем унылую жертву и мученицу, которая кусает себе локти, сокрушаясь о потерянном? Быть может…

— Прекрати! — крикнула Карла. — Ты передергиваешь мои слова!

— Нет, дорогая, я цитирую их! Все, абсолютно все, что ты только сказала здесь, все разоблачения и обвинения можно с тем же успехом применить и к тебе. Что, страшно признаться в этом? А зря, это очевидно. Первое доказательство — твоя работа, карьера. Еще не имея ролей, ты категорически отреклась от «нормальной» работы — контора, стол, жалованье. Вместо этого ты металась в поисках интересненького, ты бросалась на любой вызов, жаждала риска и высоких ставок — точь-в-точь как это всю жизнь делаю я. Теперь возник этот проклятый телесериал. Какие же блага тебя ждут? Я скажу — бесконечные переезды, дикий съемочный график, суета, гонка на износ. Вот она — твоя размеренная жизнь. Но ты в восторге от нее. Как же — такая партия в игре! Такой вызов! Выбраться из этого ты можешь кинозвездой, верно, но есть и другие варианты, не дай Бог, конечно. Провал — и все твои лучшие сцены окончат дни в мусорном ведре монтажной. Шоу-бизнес никому не дает никаких гарантий. Вот она — твоя уверенность в завтрашнем дне. Ты хоть на минуточку задумывалась, что будешь делать в этот же день через год? Наивный вопрос. Так далеко ты не заглядываешь, потому что тебя интересует только то, что происходит в настоящий момент, сегодня, сейчас. А знаешь почему? Потому что тебе нравится так жить, более того, ты иначе не можешь. Собственный адреналин — наркотик для тебя, ты начинаешь загибаться, если нет постоянных выбросов его в кровь. Ты давно на этом крючке — точь-в-точь как я. И не морочь голову себе и другим, будто бы мечтаешь о спокойной, тихой жизни почтенной мамаши и супружницы. Ты далека от этого, так же как и я. Тебе никогда не приходило в голову, как мы с тобой похожи? — потребовал ответа Джек, до боли сжимая ее руки.

Похожи? Они с Джеком похожи? Что за вздор! Карла спешно подыскивала слова, чтобы начать негодующую речь, но тщетно… не было таких слов.