— Он говорит, что не очень много знает. Но это опасно. Общество ждет нас. И он… он должен им сообщить. Понятия не имею, что это значит. Он спрашивает… не можем ли мы осторожно уйти куда-нибудь, прямо сейчас?

— Merci! — огрызнулся Дэвид. — Спасибо. Спасибо!

Они все втроем направились к свету — к распахнутой двери. К той большой двери, которая только что захлопнулась за ними, когда они вошли. Но прежде чем они вышли наружу, Эми вскинула руку и сказала:

— Стойте!

— Что такое?

В позе Эми было что-то… она как будто сильно испугалась и готовилась к защите.

Девушка кивнула в сторону площади.

— Машина. Только что подъехала.

Дэвид уже знал, что она скажет дальше.

— Мигель…

16

Ледяной ужас охватил Дэвида с головы до ног. Сражаться или бежать?.. Он ладонью прикрыл глаза от света и всмотрелся через площадь.

Эми была права. Там только что появился красный автомобиль. Дверцы распахнулись, из машины вышли Мигель и еще двое темноволосых мужчин. И зашагали прямиком к церкви.

Дэвид шарахнулся назад, в тень. Он онемел от страха. Эми тоже осторожно отступила назад от порога.

— Он пока нас не видел.

— Но увидит. Он ведь идет прямо сюда… Мы в ловушке.

Из полутьмы церкви они смотрели в зловещий свет.

Их напряженный диалог прервал чей-то голос. Священник подталкивал Эми рукой, что-то очень быстро бормоча.

Девушка перевела:

— Он говорит, мы можем скрыться. Через другую дверь. Дверь… qu'est-ce que с'est?

— La porte des Cagots! — бормотал священник. — La porte des Cagots!

Он уже быстро шел через церковь, ведя их к другому выходу, что-то отчаянно бормоча на ходу. Эми и Дэвид поспешили за ним. Эми прошептала:

— Он что-то говорит насчет двери… каготов? Она ведет в средневековый квартал… мы можем уйти той дорогой. Он говорит, мы можем скрыться…

Они уже подошли к боковой двери, скромной и маленькой. Молодые люди переглянулись.

— Дэвид!

Мартинес прищурился, всматриваясь в то, что происходит на улице. Расстояние было большим, а свет снаружи казался просто ослепительным по сравнению с полумраком церкви, но вроде бы три фигуры остановились напротив входа…

А потом быстро направились к двери.

— Он идет!

— La porte!

Старый священник пытался открыть дверь, но ручку явно не поворачивали уже много десятилетий. Дэвид тоже предпринял попытку; он потянул ручку, повернул… ничего не произошло.

— Да она совсем заржавела!

У Дэвида от напряжения вспотели ладони… от напряжения и от страха, но он снова схватился за старую железную ручку и опять повернул изо всех сил…

Мигель был уже совсем близко, он подходил к церкви… Еще несколько секунд — и он войдет внутрь, увидит их загнанными в угол… и выхватит пистолет. А дверь не открывалась.

— Попробуй это!

Эми протягивала ему стеклянный флакон.

— Это с алтаря. Масло.

Масло полилось на ручку, которую отчаянно терзал Дэвид. Старик продолжал бормотать: «Votre père, votre père…»

Металл заскрежетал… потом как будто вздохнул… и в этот момент дверные петли громко взвизгнули. В проеме главного входа обрисовались силуэты троих мужчин, но ручка старой двери уже поворачивалась. И, наконец, выбросив облако ржавчины, дверь распахнулась в нечто вроде светового колодца, окруженного нависшими над ним средневековыми зданиями, покосившимися, древними. Несколько переулков уводили с этого внутреннего двора, исчезая в темноте.