— Но что это может быть? — Вопрос Эми прозвучал тихо, но яростно. — Как все это связано с тобой, с тобой и… и Хосе? И каготами?

— Там, в доме Хосе, он видел мою карту. — Говоря это, Дэвид продолжал напряженно размышлять. — Возможно, он понял, что мы идем по тому же следу. Следуем по тому же маршруту, который привел к убийству моих родителей. Поэтому он должен убить и нас тоже.

Эми смотрела в окно машины, на звезды.

— Наверное… и Хосе знал… Он знал, что, если мы попытаемся решить ту же самую головоломку, Мигель погонится и за нами. Он пытался спасти нас от своего сына… Боже мой…

Дэвид кивнул, чувствуя себя почти глупо. Он как будто восхищался каким-то маленький кусочком картины, совершенно не осознавая, что все полотно в целом — в десять раз больше. А теперь ему открылся весь ужас происходящего: некая гротескная, библейских масштабов живая картина, изображающая жестокого и неукротимого сына, убивающего матерей и отцов.

— Но почему? — снова заговорила Эми. — Какая тайна может быть настолько пугающей, что Мигель просто должен убивать ради нее? Лишь бы сохранить секрет…

— Это должно быть нечто связанное с его отцом. И с войной, — предположил Дэвид. — Он ведь был в Гюрсе. Тот предатель был в Гюрсе?..

Мимо пронесся дорожный знак Кампани, сверкнув в лучах фар красным и белым. Потом машина замедлила ход.

Элоиза в первый раз за полчаса заговорила:

— Дальше будет довольно сложно…

Они поехали к мосту. В слабом ночном свете Дэвид узнал унылый шпиль местной церкви, возвышавшийся над покатыми крышами; он заметил и одну из тряпичных кукол, лежавшую рядом с мостом, радостно ухмыльнувшуюся им в лучах фар; но машина уже углубилась в каготерий, находившийся на «дурной» стороне реки. По обе стороны дороги стояли полуразрушенные коттеджи с пустыми черными окнами, их окружали покосившиеся сараи и амбары, заброшенные участки земли. Густой лес надвигался на каготерий, постепенно заявляя свои права на древнее гетто неприкасаемых.

Дорога стала совсем никудышной, ее сплошь покрывали камни и сломанные сухие ветки. В холодной темноте Дэвида охватило ощущение, что они катят где-то под землей — с обеих сторон чуть поодаль поднимались стены ущелья. Домиков стало меньше, их невысокие серые силуэты терялись в деревьях. Через дорогу метнулась призрачно-белая сова.

— Ну вот, приехали.

Это был очень большой, очень старый каменный дом. Возможно, средневековый. И все же, несмотря на размеры, он был весьма искусно спрятан; поворот к нему скрывался в густых кустах, толстые деревья образовали по периметру настоящую стену, вокруг лежали развалины проклятого каготерия, — и вообще находился он далеко в черном ущелье.

— Дедушка однажды привозил меня сюда, — сказала Элоиза. — Специально, чтобы показать мне этот дом, где каготы прятались в дни особо жестоких преследований. Это наше убежище. Там, позади, под домом, есть пещеры и подземные ходы. Les chemins des Cagots. Так что каготы и теперь могут здесь спрятаться.

Они вышли из машины. Ночной воздух был почти морозным и был напитан пряным ароматом леса.

Дэвид насторожился.

В доме мелькнул свет. Слабый огонек, прикрытый чем-то фонарь или свеча… Внутри кто-то был.

Страх смешался с любопытством. Дэвид прижал палец к губам, призывая Эми и Элоизу к молчанию, осторожно подошел к окну и заглянул в дом.