Одно то, что они индейцы и, следовательно, соплеменники тому, кто захватил его господина в плен, уже достаточно оправдывало его недоверие к ним, а с тех пор, как они ехали вместе, ничто не доказало ему преданности, которой они хвастались, — напротив, эти люди все время хранили мрачное молчание.

Подобно большей части людей, хотя и живших долгие годы в Америке, Ивон знал индейцев только по лживым отзывам их врагов. К несчастью, с тех пор как он находился в прериях по роковому стечению обстоятельств, дурное мнение, которое бретонец составил себе о краснокожих по этим отзывам, только усилилось, подкрепляемое фактами.

Как только он сошел с лошади и снял с нее уздечку, чтобы она пощипала молодые побеги на кустах, наш бретонец решительно подступил к Красному Волку и хлопнул его по плечу. Индеец, который пристально смотрел на реку, обернулся.

— Чего хочет бледнолицый? — спросил он.

— Поговорить с вождем.

— Время неудобно для разговоров, — поучительно сказал индеец. — Бледнолицые подобны многогласному дрозду, их язык вечно в движении. Пусть мой брат подождет.

Ивон не понял колкости.

— Нет, — возразил он, — нам надо поговорить сейчас.

У индейца вырвалось нетерпеливое движение, которое он, однако, тотчас поборол.

— Уши Красного Волка открыты, — сказал он. — Болтливая Сорока может говорить.

Краснокожим трудно произносить имена чужеземцев, с которыми их сводят случайности охоты или торговли, поэтому они обычно заменяют их прозвищами, исходя из характера или наружности человека, которого хотят обозначить.

Ивона черноногие прозвали Болтливой Сорокой; мы воздержимся от суждения, насколько это прозвище было метко.

Бретонца, по-видимому, не оскорбили слова Красного Волка; поглощенный мыслью, которая крайне заботила его, он оставался равнодушен ко всему другому.

— Вы дали мне слово спасти Стеклянного Глаза, — сказал он.

— Дал, — коротко ответил индеец.

— Я принял ваше предложение беспрекословно, целых три часа я следовал за вами, не говоря ни слова, но, прежде чем отправиться дальше, я должен узнать, какие средства вы намерены употребить, чтобы освободить его из рук врагов.

— Брат мой глух? — спросил индеец.

— Не думаю, что глух, — возразил Ивон, немного обидевшись на такой вопрос.

— Тогда пусть слушает.

— Я слушаю.

— И ничего не слышит?

— Хоть бы что-нибудь, должен я сознаться. Красный Волк пожал плечами.

— Бледнолицые бесхвостые лисицы, — сказал он с презрением, — они слабее детей в лугах. Посмотрите, — прибавил он, указывая рукой на реку.

Ивон взглянул в указанном направлении, приставив руку козырьком над глазами, чтобы лучше видеть.

— Ну что? — спросил индеец через минуту. — Увидел мой брат?

— Ничего не вижу! — решительно вскричал бретонец. — Пусть черт свернет мне шею, если я в состоянии различить что-либо!

— Так подождите немного, — ответил индеец со свойственным ему хладнокровием, — скоро увидите и услышите.

— Гм! — пробормотал бретонец, не совсем довольный объяснением. — Что я увижу и услышу вскоре?

— Тогда мой брат узнает.

Ивон собрался было настаивать, но вождь взял его за руку, быстро заставил отступить назад и спрятал его за группу деревьев, где Цвет Лианы уже успела скрыться.

— Молчите! — прошептал Красный Волк так повелительно, что бретонец, убедившись в важности требования, отложил свои дальнейшие расспросы до более удобного времени.