Два вождя ехали шагов на пятьдесят впереди колонны, разговаривая вполголоса между собой и окончательно согласовывая мелкие детали плана действия.

Белый Бизон изложил в нескольких словах их положение и надежды.

— Наш замысел отчаянный, — говорил он, — случай может уничтожить его, случай же может принести нам успех. Все зависит от первого нападения. Если, как я полагаю, мы захватим врасплох американский гарнизон и завладеем фортом Макензи, нам и граф не понадобится, мы уберем его и уверим воинов, что он вернулся на небо, потому что мы остались победителями, а в противном случае — ну, тогда посмотрим, все решится за несколько часов. До тех пор не стоит унывать. Будем действовать осторожно.

Серый Медведь молча бросил взгляд на Цвет Лианы, которая с беспечным видом ехала сбоку от колонны. Она просила позволения сопровождать отряд, и вождь с радостью согласился.

Индейские воины ехали в безмолвии длинной вереницей по одной из тех извилистых тропинок, которые испокон веков пролагаются на равнинах ногами диких зверей.

В серебристых лучах месяца индейцы издали казались исполинской змеей, которая развивала по равнине свои чудовищные кольца.

Ночь была светлая и теплая, небо, усеянное мириадами звезд, проливало на эту картину мягкий и печальный свет, в полном соответствии с величественной и первобытной природой прерии.

Часов около четырех утра Серый Медведь остановился на вершине лесистого пригорка, посреди громадной прогалины, которая поглотила весь отряд, так что он исчез бесследно.

Форт Макензи возвышался мрачный и величественный на расстоянии пушечного выстрела.

Индейцы подошли чрезвычайно осторожно, и американский гарнизон не обнаруживал ни малейшего признака тревоги.

Серый Медведь велел раскинуть палатку и вежливо пригласил своих пленников войти в нее.

Те повиновались.

— К чему такая любезность? — осведомился граф.

— Разве вы не гость? — возразил вождь с насмешливой улыбкой и удалился.

Граф и его товарищ, оставшись одни, опустились на шкуры, предназначавшиеся им для постели.

— Что нам делать? — в унынии прошептал граф.

— Спать, — беспечно ответил охотник. — Я сильно ошибаюсь, если скоро мы не узнаем чего-нибудь нового.

— Да услышит вас Бог!

— Аминь! — заключил Меткая Пуля, смеясь. — Ба-а! И на это раз мы еще не умрем.

— Надеюсь, — сказал граф, чтобы ответить что-нибудь.

— А я так уверен. Ей-Богу, было бы любопытно, — вскричал охотник со смехом, — чтобы меня, так давно слоняющегося по прерии, убили эти краснокожие скоты!

Молодой человек невольно подивился в душе наивной самоуверенности, с какой канадец выражал свое оригинальное мнение.

В эту минуту пленники услышали поблизости легкий шум.

— Тише! — предостерег Меткая Пуля.

Они стали прислушиваться. Приятный голос запел нежно и грустно прелестную песнь чер.ноногих, которая начинается словами:

Отдаю тебе сердце во имя Повелителя Жизни.

Я несчастлив, и никто надо мной не сжалится,

А все же велик Повелитель Жизни для меня.

— О! Я узнаю этот голос, приятель, — радостно прошептал граф.

— И я узнаю, ей-Богу! Это Цвет Лианы.

— Что она хочет сказать?

— Она предупреждает нас о чем-то.

— Ты думаешь?

— Цвет Лианы любит вас, господин Эдуард.

— Бедное дитя, и я люблю ее, но… о жалость!

— Ба-а! После дождя проглянет солнце.

— Если бы я мог увидеться с ней!

— К чему? Когда понадобится, она сумеет показаться.