— Да, — ответила она после минутного размышления, — вы правы; таков уж свет, что всегда надо во всеуслышание объявлять свои имя и звание. Эгоизм до того преобладает в этом мире, что нужно предъявлять свидетельство честности даже для оказания услуг. Никто не допускает бескорыстия — этой аномалии, свойственной великодушным сердцам, которую обыватели называют сумасшествием. К несчастью, вам приходится волей-неволей принимать меня за то, чем я кажусь, если не хотите, чтобы я ушла; всякое слово с моей стороны было бы лишним. Судите обо мне по моим действиям — это единственное доказательство, какое я могу и хочу дать вам относительно чистоты моих намерений. Вы вольны принять или отвергнуть мою помощь. После вы поблагодарите или проклянете меня, как вам заблагорассудится.

Джон Брайт находился в жестоком недоумении. Объяснения незнакомки только сильнее сгущали окружавший ее таинственный мрак, вместо того чтобы пролить хоть лучик света на эту тайну. Но, сам не зная почему, он безотчетно верил ей против своей воли. После нескольких минут тяжкого раздумья он поднял голову, хлопнул правой рукой по дулу винтовки и, поглядев собеседнице прямо в лицо, сказал твердым и глубоко выразительным голосом:

— Слушайте! Я не буду стараться узнать, от Бога вы или от черта, шпион ли врагов или преданный друг, этот вопрос, как вы сами говорите, скоро прояснится сам собой. Но помните одно, я буду следить за малейшим вашим движением, за каждым словом. При первом подозрительном действии, первом слове я всажу вам пулю в голову, даже если после этого меня убьют на месте. Согласны?

Незнакомка засмеялась.

— Согласна, — ответила она, — так-то лучше. Я узнаю истинного янки!

На этом разговор между собеседниками прекратился и все их внимание обратилось на степь.

В прерии царила все та же глубокая тишина. Казалось, природа была погружена в глубокий сон.

Однако зоркие глаза незнакомки различили на берегу реки несколько диких животных, которые быстро обратились в бегство, а также других, поспешно переплывающих реку, вместо того чтобы продолжать пить.

Нет действия без причины — это одна из самых непреложных аксиом прерии; все здесь имеет свое обоснование. Лист не упадет с дерева, птица не вспорхнет без того, чтобы не начали допытываться, отчего упал лист, отчего вспорхнула птица.

После нескольких минут пристального наблюдения незнакомка взяла переселенца за руку и, наклонившись к его уху, шепнула голосом тихим, как легкий шелест ветра, одно слово, от которого он содрогнулся.

— Смотрите! — сказала она, указывая рукой на некое место на равнине.

Джон Брайт наклонился вперед.

— О! Что это значит? — пробормотал он через минуту.

Равнина, как уже упоминалось выше, была усеяна упавшими деревьями и гранитными глыбами, которые издали казались черными точками.

Но странно, эти черные точки, сначала довольно отдаленные от лагеря, как будто чуть заметно приблизились и теперь были уже недалеко.

Поскольку было маловероятно, чтобы гранитные глыбы и деревья двигались сами собой, то, следовательно, это приближение имело некую причину, и достойный переселенец, не одаренный очень быстрым соображением, тщетно ломал себе голову, стараясь угадать ее.

Этот новый лес Макбета, который ходил сам собой, тревожил его в высшей степени. Его сын и слуга в свою очередь заметили странное явление, но также не могли понять причины.

Внезапно Джон Брайт обнаружил, что дерево, которое, как он прекрасно помнил, с вечера находилось в ста пятидесяти шагах от пригорка, теперь вдруг приблизилось на расстояние едва ли сорока шагов.

Нисколько не волнуясь, незнакомка тихо произнесла:

— Это индейцы.