Заинтригованные этой невероятной сценой, американцы с радостью перевели дух. Они были спасены.

Их спасло чудо!

Они бросились к своей спасительнице, чтобы отблагодарить ее, но незнакомки нигде не было.

Она скрылась!

Напрасно американцы искали ее повсюду, они не могли понять, куда женщина пропала; она точно вдруг сделалась невидимой.

Факел, который она держала в руках, лежал на земле и еще дымился. Это был единственный след, оставленный ею в лагере переселенцев.

Джон Брайт и его спутники терялись в догадках на ее счет, перевязывая свои раны как умели, когда жена и дочь переселенца вдруг появились среди лагеря.

Джон Брайт бросился к ним навстречу.

— Какая неосторожность! — вскричал он. — Зачем вы покинули убежище, несмотря на все предостережения?

Жена взглянула на него с удивлением.

— Мы пришли потому, что нас известила незнакомая женщина, которая оказала нам столько услуг, — возразила она.

— Как! — вскричал Джон Брайт. — Стало быть, вы видели ее?

— Конечно, видели. Несколько минут тому назад она приходила к нам. Мы были полумертвые от страха; шум сражения доносился до нас, но мы не знали, что происходит. Успокоив нас, что все кончено и нам нечего больше бояться, она сказала, что мы можем, если хотим, вернуться к вам.

— А что же сделала она?

— Она привела нас сюда и, несмотря на все наши убеждения, тотчас ушла, говоря, что мы не нуждаемся более в ней, ее присутствие бесполезно для нас, а между тем она вынуждена удалиться по очень важным причинам.

Переселенец рассказал жене и дочери со всеми подробностями, что случилось и чем они обязаны этой странной женщине.

Они слушали его рассказ с величайшим вниманием, не зная, чем объяснить поступки этого загадочного существа, в высшей степени возбуждавшего их любопытство.

К несчастью, странное бегство незнакомки отнюдь не указывало на то, что та стремилась завязать с ними дружеские отношения. Когда переселенцы перебрали все возможные догадки по поводу случившегося, они были вынуждены примириться с неизвестностью и предоставить времени снять покров с этой тайны.

Жизнь в прерии оставляет мало времени на размышления и объяснения; дело преобладает надо всем. Приходится постоянно думать о своей безопасности. Итак, не теряя больше ни минуты на разгадку тайны, по-видимому непроницаемой, Джон Брайт принялся старательно заделывать бреши в укреплении и еще тщательнее ограждать свой лагерь, насколько было возможно, сваливая у заграждения все предметы, какие находились у него под рукой.

Покончив с этой работой, переселенец занялся скотом, перегнав животных на место, где их не могли достать пули, и окружив изгородью из переплетенных ветвей.

Когда Джон Брайт вошел в этот загон, устроенный на скорую руку, он вскрикнул от изумления, а вслед за тем взвыл от бешенства.

На его крики прибежали слуги и сын.

Лошади и половина быков исчезли.

Индейцы увели их во время боя; шум схватки, разумеется, заглушил топот угнанного скота.

Вероятно, только вмешательство незнакомки, вселившей ужас в индейцев, помешало грабителям увести весь скот.

Потеря, понесенная переселенцами, была громадной. Хоть они и не лишились всего своего скота, однако то, что у них отняли, ставило их в невозможность продолжать путь.

Джон немедленно принял решение.

— Наш скот украден, — сказал он. — Он мне нужен, и я возьму его назад.

— Так и надо, — подтвердил Уильям, — на рассвете мы пойдем по следам.

— Пойду я, Уильям, но не ты, — возразил переселенец. — Сопровождать меня будет Сэм.

— А что буду делать я?

— Ты, парень, останешься в лагере и будешь охранять мать и сестру; я оставлю с тобой Джеймса.