– Я тоже так думаю.

11 сентября

/в/

Одно весло упало в воду, Нил Обстат-мл. дернулся за ним, сшиб свою банку пива, и то с шипением брызнуло на его штанину. Он попытался вставить тяжелое весло обратно в уключину.

– Разрази тебя господь, – сказал он.

– Просто держи сволочь ровно, Нил, – сказал Ланг Встанг-Шланг.

– Блин, – сказал Обстат. Люди, усердно рыбачившие на соседней гребной лодке, возмутились тем, что кто-то баламутит воду, и показали Обстату средний палец.

Ланг сидел на носу лодки, которую они с Обстатом взяли напрокат в Центре проката лодок и лицензий на рыбалку в Гигантской Огайской Супер-Пустыни Оригинального Дизайна за, по мнению Ланга, поистине преступные деньги.

– Вся эта хреновина просто бляцки окоммерчилась, – сказал он Обстату. Тот пожал плечами и взялся за пиво.

В имевшийся у него бинокль Ланг наблюдал за Линор Бидсман и Риком Кипучем, которые брели по краю озера через реально разоренную и отталкивающую часть Пустыни. Несмотря на субботние толпы, Линор была легко различима благодаря ярко-белому платью, и, конечно, то же касалось беретки Рика Кипуча. Ланг и Обстат плыли глубоко в озере. Обстат должен был грести так, чтоб они оставались на одной линии с Линор и Риком.

– Что ты видишь? – спросил Обстат, держась за весла.

Когда Рика и Линор поворачивало в нужную сторону, Ланг видел их лица, но все равно не понимал, что́ они говорят. В основном они молчали. Линор двигалась сквозь глубокий песок довольно легко, а вот Рик Кипуч, видел Ланг, испытывал трудности и временами, чтоб не отстать, спешил вприпрыжку. Линор то и дело просила его глядеть на часы, словно время истекало. Была середина утра, стояла теплая для сентября погода. Вокруг Линор и Рика сплетались и расплетались толпы. Кто-то у самой воды продавал черные футболки так зычно, что Ланг ясно слышал каждое слово.

Ланг держал бинокль одной рукой. Другая болела сегодня просто адски – не надо было прошлой ночью крутить ключи от машины на травмированном пальце. Ланг подумал, что в рану от укуса попугая могла попасть инфекция.

– Сучья птичка, – сказал он.

Обстат кряхтел и ругал весла. Они то и дело стукались о борта лодки. Ланг и Обстат явно подсекали чужие лески, и людей в других лодках это реально бесило, но Ланг велел Обстату не удостаивать их вниманием.

– Не забудь, ты даешь мне пару раз глянуть на неземные ноги, топчущие дюны, – задыхался Обстат, налегая.

– Они вот-вот заведут бляцки серьезный разговор, – сказал Ланг.

– Я абсолютно настаиваю: попроси меня рассказать историю.

– В мои кеды набился чертов песок.

– Линор…

– Эй! Смотри, куда ступаешь, Христа ради!

– Ох ты. Прости нас, пожалуйста.

– Спрашивается, почему я должна кричать.

– Мне кошмарно жаль.

– Очешуенное местечко для пикника.

– Если хочешь узнать мое мнение, Линор, это место надо или зачищать, или расширять. Господствующая туристичность сводит на нет любые его микроскопические достоинства.

– Да и люди на таком солнце пахнут так себе, я заметила.

– Забудь про запах. Ты здесь, чтобы сосредоточиться на потенциальных бабушкиных знаках.

– Каких еще знаках, Рик? Мне искать Линор, которая то ли карабкается на дюну, то ли скользит с нее, и всё из-за игры, которую братец придумал, потому что был обдолбанный? Зря потраченное время. Не понимаю, что за муха тебя укусила. Зачем ты меня сюда потащил.

– Очевидно, Ланг и его анусоглазый Санчо Панса тоже где-то тут.