Хонор задумчиво разглядывала графа, пытаясь через Нимица прочитать чувства, скрывающиеся за словами. Она улыбнулась своей кривой улыбкой, но на этот раз ей было не до смеха.

– Думаю, это не единственная причина, по которой меня хотят послать туда, милорд, – сказала она.

Белая Гавань кивнул, нисколько не удивившись ее проницательности. Он всегда отдавал должное острому уму Хонор.

– Откровенно говоря, миледи, вы правы. Если бы адмирал Капарелли был свободен в своих действиях, он представил бы вас к флагманскому званию, которого вы давно заслуживаете, и дал бы вам эскадру кораблей стены – или вернул хотя бы вашу собственную эскадру линейных крейсеров. Но он не может так поступить. Политические силы, которые вынудили его отправить вас в отставку, все еще диктуют условия, хотя и несколько ослабили свои позиции.

– Тогда почему я должна принять это предложение?

Адмирал с пониманием отнесся к тому, что в голосе ее прорезался гнев, а глаза вспыхнули.

– Простите, милорд, но ваше предложение заставляет думать, что меня собираются бросить на очередную станцию «Василиск» и с теми же неадекватными силами, которые были у меня там.

– В некотором смысле да, – признался граф. – Но посмотрим на проблему с другой стороны. Наступил удобный момент, чтобы окончательно вернуться на мантикорскую службу. И как бы это меня ни возмущало, но я вынужден сказать, что, возможно, нам еще долго не представится другой такой возможности. Поверьте мне, в Адмиралтействе долго размышляли, прежде чем предложить вам командирскую должность. Баронесса Морнкрик и Первый Космос-лорд сказали мне не слишком много, но из их слов я понял, что они не предложили бы вам ее, не будь на то других причин.

– Каких же? – коротко спросила она.

– Миледи, вы являетесь одним из лучших офицеров Флота, – решительно сказал Белая Гавань. – Если бы не ваши политические враги, которых вы заработали в немалой степени тем, что слишком хорошо выполняли свой долг, вы бы уже давно были по меньшей мере коммодором, и на флоте хорошо известно, почему обстоятельства сложились иначе. Но в данном случае кое-кто из этих самых врагов и предложил назначить вас для выполнения этой миссии.

Ноздри Хонор затрепетали от удивления, а граф медленно кивнул в знак подтверждения. Она откинулась на спинку стула, протянула руки к Нимицу, тот скользнул к ней на колени и наклонил голову, переведя пристальный взгляд травянисто-зеленых глаз на адмирала. Она обняла кота, прижала к груди, поглаживая одной рукой, и взглядом попросила Александера продолжать.

– Ваше имя назвала графиня Нового Киева. Мы не можем знать точно ее мотивы. – сказал граф. – Я совершенно уверен, идею ей подсказал кто-то другой, но остальные представители оппозиции либо согласились, либо воздержались. Новый граф Северной Пещеры был единственным пэром, который активно выступил против, но после того, что случилось с его братом, он почти вынужден придерживаться такой линии поведения, иначе он открыто признает, каким подонком был на самом деле Павел Юнг. Как я уже сказал, мы не знаем точно, почему они сделали это. Полагаю, отчасти потому, что даже ваши враги понимают, что вы – хороший офицер.