— Вы поняли? — Фарр остановился передо мной. — Все зависит от поведения, от манеры держать себя. Лицедеи пользуются этим мастерски. Меняя одежду и позы, они играют стариков и молодых, нищих и венценосцев. Все очень просто: король должен выглядеть по-королевски.

Он сел рядом со мной, бросив взгляд на дверь.

— А сейчас, к сожалению, его величество придет проверить, насколько успешны наши занятия.

Казалось, посол пребывал в замешательстве от того, что только что рассказал мне, и ему хотелось, чтобы я забыл об этом как можно скорее.

— Вы выучили заданный мной урок? — спросил он.

— Да, — ответил я.

Я посмотрел на камин. Пальцы у меня совсем закоченели, и мне захотелось подбросить в топку пару поленьев. Но дров больше не осталось. До Нового года отец разрешал сжигать в день не больше шести поленьев, вне зависимости от капризов погоды. Я подул на руки, согревая их.

— Начну с Франции. Там живет шестнадцать миллионов человек. Это самое сильное государство в Европе. Когда мой отец был там в изгнании, Бретань считалась независимым герцогством. Но в тысяча четыреста девяносто первом году, после женитьбы короля Карла Восьмого на Анне Бретонской, оно стало частью Франции. Французы — наши враги. Наш король Генрих Пятый покорил почти всю Францию…

— Не всю, ваше высочество, — поправил Фарр.

— Примерно половину, — признал я. — И его сына короновали в Париже как государя Франции! А я должен воевать с ним, чтобы восстановить наши владения!

Он снисходительно улыбнулся.

— Много ли англичан живет в нашем королевстве?

— Три миллиона. Нет, даже три с половиной миллиона!

— А во Франции, ваше высочество, шестнадцать миллионов.

— Разве дело в количестве? Один англичанин стоит двадцати французов! Они боятся нас. Должно быть, французские матери пугают своих детей les Anglais!

— Но ведь и английские матери пугают детей сказочными чудовищами.

— В наших владениях по-прежнему находится Кале, — настойчиво возражал я.

— Надолго ли? Для нас это невообразимо далекий аванпост.

— Но он часть Англии. Нет, я намерен добиться своего наследства! И вновь завоевать Францию.

— Вы опять начитались Фруассара, ваше высочество?

— Вовсе нет! — воскликнул я.

Но он понял, что я солгал. Я обожал хроники, повествующие о рыцарях, прекрасных дамах и сражениях, и зачитывался ими зачастую до поздней ночи, когда мне давно следовало спать.

— Разве что слегка освежил память, — покаянно добавил я.

— Вы перестарались. Не забивайте голову подобными историями. Они глупы и, более того, опасны и старомодны. Английский король, который попытается завоевать Францию в наше время, будет рисковать не только жизнью и казной, ему грозит осмеяние. Первые два обстоятельства можно пережить. Но третье — никогда. А теперь скажите, вы выучили общую карту Европы?

— Да. Французы проглотили Бретань и набросились на Бургундию. Император Максимилиан начал…

— Какой император?

— Священной Римской империи.

— Каковая не является ни священной, ни римской, — весело дополнил он.

— Да. Она просто объединяет германские герцогства и другие королевства и земли.

— Однако формально под властью Максимилиана находится двадцать миллионов подданных.

— Которых ничто не объединяет, — заученно повторил я.