— Лайонела все любили и уважали, — заметила Джоанна. — Люди выражают нам соболезнования. Что же в этом удивительного?

— Я и сама это понимаю! — наморщив носик, промокнула платочком сухие глаза Синтия. — Но ты, милочка, совершенно лишена такта! Порой я задаюсь вопросом, есть ли у тебя сердце. За весь день у меня никто не побывал! Видимо, скоро я стану никому не нужна. Грядут большие перемены. Ты так не считаешь?

— Разумеется! — Джоанна убрала с кресла нижнее белье и чулки Синтии и села. — Между прочим, у меня был Генри Фортескью.

— В самом деле? — оживилась мачеха. — Старый хрыч, конечно, не проболтался, как Лайонел распорядился состоянием? Или все же…

— Завещание будет оглашено, когда вернется Гейбриел, скорее всего уже после похорон.

— Естественно! — улыбнулась Синтия. — Возвращение блудного сына. Я тебе не завидую. Он наверняка обвинит во всем тебя: ведь именно ты послужила причиной его размолвки с отцом. Теперь им уже никогда не удастся помириться!

Синтия принялась скатывать из конфетной обертки шарик, внимательно наблюдая за игрой чувств на лице падчерицы.

— Не нужно напоминать мне об этом! — вспыхнула Джоанна. — Я прекрасно понимаю, что не Гейбриелу, а мне следовало покинуть поместье.

— Не будь дурой! — нахмурилась мачеха. — Лайонел этого все равно бы тебе не позволил. Ты знаешь, что он был влюблен в твою мать?

— Что ты несешь! — возмутилась Джоанна.

— Мне сказал об этом в свое время Джереми, — пожала плечами Синтия. — Это было его юношеское увлечение, и конец ему положили семьи влюбленных: ведь они находились в близком родстве. Но твой отец был уверен, что Лайонел сохранил любовь к своей кузине на всю жизнь. Потому-то он и приютил нас с тобой. Правда, — самодовольно добавила она, — мне потребовалось для этого коснуться чувствительных струн души Лайонела.

— Не думаю, что дело в тайной страсти, — возразила Джоанна. — Лайонел чувствовал ответственность за судьбу своих родных. Уж не считаешь ли ты, что он женился на Валентине в знак протеста?

— Это одному Богу известно, — буркнула Синтия, раздраженно поправляя на груди пеньюар. — Согласись, этот брак был очень странным. Итальянская красавица из аристократического рода оказалась заточена в английском поместье! Жизнь здесь наверняка казалась ей адом.

— Но она прожили вместе много лет!

— Как кошка с собакой. — Синтия зевнула и съела конфетку. — Джереми рассказывал мне, какие здесь разыгрывались сцены! С взаимными оскорблениями и битьем посуды. Естественно, в такой атмосфере Гейбриел не мог вырасти ангелом. Мне думается, что из-за этого Лайонел и не хотел вновь связывать себя супружескими узами. Но, поживи я подольше с ним под одной крышей, я смогла бы заставить его изменить точку зрения…

Джоанна подумала, что это вряд ли бы удалось, но промолчала: что бы сейчас ни говорила мачеха, лично она не замечала за Лайонелом особой симпатии к Синтии. Был с ней подчеркнуто любезен, но не более того. А вот портрет Валентины до сих пор красуется над супружеской кроватью, на которой Лайонел спал до своей кончины.

— Надеюсь, Гейбриел на швырялся тарелками? — с подозрением взглянула на падчерицу Синтия. — Он слишком хорошо воспитан для этого. Хотя порой мне казалось, что под маской невозмутимости скрывается вулкан страстей.

— Я не хочу говорить об этом.